Крым. Ханы, султаны, цари. Взгляд на историю полуострова участника Крымской кампании

Венецианцы получили у сурового султана, строго охранявшего ворота в Черное море, право свободно плавать в этих водах за 10 000 дукатов в год. Для защиты своего торгового флага они содержали флот из двадцати четырех военных галер. Четыре из них стояли в Азовском море, в том месте, где на развалинах Таны поднялся современный город Азов. Но при следующем султане, Баязете II, между Портой и Венецией началась война, связь между колониями и метрополией была прервана и возобновилась лишь после заключения мира. Преемник Баязета II и Селима I, Сулейман Великолепный, оставил право плавать по Черному морю только за своими подданными. Но в его время европейцы уже не желали иметь это право: для прежних целей оно стало им не нужно, потому что торговля с Южной и Восточной Азией пошла по другому пути — мимо мыса Доброй Надежды. Сардинские войска, недавно прибывшие в Балаклаву как часть британской армии в Крыму, восстанавливают связь полуострова с Великолепной Генуей после более чем трехсот пятидесяти лет их раздельного существования.

Глава 6Крымское ханство и его ханы

Султан направил свою армию в Крым не только для того, чтобы завладеть генуэзскими поселениями и освободить татар от власти генуэзцев. Он сделал это для того, чтобы провозгласить Крым уделом своей империи, и это удалось ему без труда. Татары нисколько не чувствовали себя униженными. Наоборот, они были горды тем, что объединяются со своим единоверцем, который занимает константинопольский трон, с самым могущественным из мусульманских вождей, слава которого разносится по Европе и Азии, а имя наводит ужас на всех христиан. Они сами сделали первый шаг в подчинении своих ханов султанам — попросили Мохаммеда решить спор за власть между сыновьями Хаджи Девлета. Султан назначил ханом Менгли-Гирея, и по его выбору татары приняли того, чье назначение генуэзцами вызвало у них возмущение и обиду.

Новый правитель, который три года провел в плену в Константинополе, легко согласился принести султану вассальную клятву, чтобы получить царство. Менгли-Гирей оказался полной противоположностью своему отцу: он возродил у татар вкус к грабежам и кровопролитию, от которых его родитель их отучал. Может быть, его буйным подданным именно это и понравилось? История первых крымских ханов представляет собой, в сущности, однообразное перечисление жестоких набегов. В этих грабительских налетах не было ни капли героизма или верности родине, которые могли бы украсить повествование о них. Кроме них, значительную часть этой истории занимает рассказ о преступлениях ханов внутри страны, отвратительных даже для восточной династии. Менгли позволял себе достойные величайшего сожаления случаи превышения власти, в особенности когда атаковал оставшихся на полуострове генуэзцев — своих бывших покровителей. К ним он проявлял постыдную варварскую жестокость. Он перенес резиденцию ханов из горной крепости Чуфут-Кале в соседний город Бахчисарай и основал крепость Очаков в устье Днепра, на правом берегу этой реки. Позже эта крепость стала крупным городом, в котором турки держали большой гарнизон. Его сын Мохаммед-Гирей, сменивший его на престоле в 1515 году, превзошел отца в кровожадности, если его возможно превзойти.

В Казанском ханстве начались волнения, вызванные усилением Российского государства. В результате некоторые жители ханства отправили посольство в Крым, предлагая Мохаммеду корону Казани для его брата, которого звали Сафа-Гирей. Крымский хан вышел в поход из Перекопа во главе армии из 80 000 человек и посадил брата на казанский трон. На обратном пути он подошел к самым воротам Москвы. Царь Иван Васильевич IV бежал из своей столицы при его приближении. Жители Москвы поспешили укрыться в Кремле, и их собралось в нем столько, что многие погибли, задохнувшись от тесноты. Заплатив большую дань, они спаслись от полного ограбления, но татары увели с собой больше 100 000 пленных, которые были проданы на рынке рабов в Кафе и куплены турками. Конец разбойничьим подвигам хана Мохаммеда положило восстание ногайцев. В 1523 году они напали на стоянку хана и зарезали его в собственном шатре. Его брат, которого трижды свергали с полученного престола и трижды призывали обратно, ударился о стену своего дворца, кружась в припадке опьянения, упал и умер на месте. После смерти Сафы-Гирея править Казанью до совершеннолетия сына стала его вдова. Ее изменчивая судьба достойна отдельного рассказа.