Крым. Ханы, султаны, цари. Взгляд на историю полуострова участника Крымской кампании

Честолюбивая государыня умерла на шестую осень после своего властного министра. Утром 6 ноября 1796 года она встала с постели в своем обычном состоянии здоровья, весело болтала за кофе, а потом ушла в свой кабинет. Через полчаса ее нашли лежащей без чувств на полу: с ней случился апоплексический удар. Похороны Екатерины не имели себе подобных в истории погребальных обрядов. Новый монарх, Павел, приказал вынуть останки своего убитого отца из безвестной могилы в монастыре Святого Александра Невского и велел поставить их рядом с телом своей матери в Зимнем дворце. После этого два тела, которые были разлучены больше тридцати лет, были вместе перевезены в склеп императоров в церкви Петра и Павла. Орлова и Барятинского, которые были главными орудиями Екатерины в убийстве ее мужа, Павел заставил идти за гробами в процессии.

Большинство зданий, воздвигнутых для удобства императрицы вдоль ее пути в Крым или в память о ее визите туда, пришли в упадок. Меньше чем через пятнадцать лет после ее поездки доктор Кларк обнаружил, что вилла в Старом Крыму внутри заставлена штабелями лакричного корня, который собирали в соседних горах для военных госпиталей. Екатеринослав — город на Днепре, который императрица основала в присутствии Иосифа II и назвала в свою честь, не стал процветающим. Его планировали огромным, в расчете на миллион человек, но за почти семьдесят лет в нем набралось всего несколько тысяч жителей.

Дворец, построенный в этом городе для путешествующей императрицы, был роскошным зданием с просторным парком вокруг, которое стояло на склоне возле реки. Теперь деревья парка выросли и стали могучими, река течет так же величаво и мощно, но жилище государыни испорчено местными крестьянами, которые разобрали часть его на материалы для постройки или починки своих хижин. Сейчас это куча бесформенных обломков — развалина, которая не представляет интереса для историков и не имеет того достоинства, которое старость придает руинам.

В царствование Екатерины население южной части ее владений находилось в постоянном движении. Эти переезды были иногда добровольными, а иногда вынужденными и приводили к огромным трудностям. Орда калмыков, кочевавшая в степи между Доном и Волгой, долго терпела вымогательство со стороны государственных инспекторов, которые отбирали у них скот для собственных нужд и тиранически вмешивались в их народные обычаи. В ответ на протесты глава калмыков, почтенный старик, уважаемый всем своим народом, был подвергнут телесному наказанию. Такого позора калмыки уже не могли стерпеть. Их священнослужители и старейшины объявили пост, собрались на совет, а затем поехали от одного стойбища к другому, от одной юрты к другой. Весь народ охватило одно и то же чувство, и внезапно все калмыки исчезли — старики и молодые, сильные и слабые, с юртами и вещами, со стадами и отарами. Не осталось даже ни одной собаки. Место, где жили калмыки, превратилось в голую пустыню. Тайна их побега охранялась так хорошо, что русские узнали о нем только через два дня после того, как он произошел. Тогда в погоню за калмыками были высланы несколько полков солдат, которые вернулись ни с чем. Беглецы отправились на родину своих отцов, которую их народ покинул примерно за сто лет до этого. Она находилась на территории Китая, и калмыкам предстоял утомительный путь длиной в 2000 миль. Им нужно было перейти реки, болота и песчаные пустыни, силой прокладывать себе путь через земли народов, которые не желали их пропускать. Многие калмыки погибли в пути от вражеской руки, лишений и усталости. Санкт-петербургский кабинет министров послал в Пекин меморандум с требованием вернуть беглецов в Россию. Но Киен-Лонг (Цянь-лун, тогдашний император Китая. — Пер.) ответил: «Я не такой несправедливый правитель, чтобы отдать своих подданных на разграбление иностранцам, и не такой жестокий отец, чтобы прогнать своих детей, которые вернулись в лоно своей семьи. Мне стало известно об их намерении покинуть Россию лишь в тот момент, когда они пришли сюда, и тогда я поспешил вернуть этим бездомным странникам земли, которые с древнейших времен принадлежали их предкам». Из-за этого переселения, которое произошло в 1770 году и было одним из самых необычных и удивительных в истории, Россия утратила по меньшей мере 60 000 домов (точней, юрт), в которых, если принять обычное среднее количество людей в семье, жило 300 000 человек.