Ксеркс. Покоритель Вавилона

Даже сама громадность твоей армии может ускорить ее гибель, поскольку все, что ведет к величию, всегда подвергается рискам, соответствующим величию. Так высокие деревья и башни, словно нарочно, навлекают на себя громы небесные.

Мардоний приписывает грекам недостаток благоразумия, сноровки и отваги, презрительно отзывается о них как о воинах. Я не думаю, что эти обвинения справедливы по отношению к народу, против которого выдвигаются, и делают честь человеку, который их выдвигает. Поносить врага, тем более отсутствующего врага, неблагородно и неразумно. В конце концов, как я опасаюсь, мы обнаружим, что греки проявят военные качества, отличные от тех, которые приписывает им Мардоний. Греки славятся дальновидностью, мужеством, ловкостью и отвагой; может статься, что эти утверждения соответствуют истине.

Исходя из сказанного, я советую распустить данное собрание и все тщательно обдумать, прежде чем принять окончательное решение.

Возможно, после зрелого размышления ты сам откажешься от своего плана. Если же ты решишь, что его следует претворить в жизнь, умоляю тебя не принимать участия в этой экспедиции. Пусть Мардоний возглавит войско и примет на себя всю ответственность. Но в этом случае я воочию вижу, как на землях афинян или лакедемонян собаки пожирают трупы доверенных ему воинов.

Ксеркс был очень недоволен услышанной речью, особенно потому, что она была произнесена его дядей, и дал гневный ответ. Он обвинил Артабана в слабости духа и трусости, недостойных его высокого положения. Человек такого ранга не должен уступать наглым домогательствам греков, заявил Ксеркс. Если бы не уважение, которое он испытывает к Артабану, брату своего отца, он строго наказал бы его за высокомерное и бесчестное противостояние планам повелителя.

– Все равно, – продолжал Ксеркс, – я осуществлю свои планы, но не удостою тебя чести сопровождать меня в походе. Ты останешься в Сузах с женщинами и детьми, будешь проводить время в недостойных мужчины удовольствих, близких твоей слабости. Что касается меня, то я должен выполнить и выполню свои планы. Даже если бы я последовал твоему трусливому, унизительному совету, то не смог бы долго избегать войны с греками, ибо уверен в том, что, если я не нападу на них, они сами скоро нападут на мои провинции.

С этими словами Ксеркс распустил собрание, но его тревога не угасала. Хотя он высокомерно отверг совет Артабана, приведенные доводы произвели неизгладимое впечатление. Чем дольше Ксеркс обдумывал ситуацию, тем больше его охватывало уныние, более серьезными становились сомнения. Наконец он понял, что Артабан был прав, а он ошибался. Ксеркс не находил покоя, пока к вечеру не решился отвергнуть собственный план. Он вознамерился на следующее утро довести свое решение до сведения Артабана и знати, отменить отданные приказы собрать армию. Приняв решение, Ксеркс успокоился и заснул.

Ночью у него было видение. Возникшая перед ним прекрасная, сверкающая фигура пронзила его взглядом и произнесла:

– Неужели ты откажешься от своего плана и не пойдешь войной на Грецию? И это после того, как ты приказал персам собирать войско? Такое непостоянство нелепо и недостойно твоего величия. Вернись к своему плану. Неуклонно и дерзко воплощай его в жизнь.

Видение исчезло. Проснувшись утром, Ксеркс вспомнил события вчерашнего дня, сравнил их с впечатлениями, навеянными сном, разволновался и смутился. Потом разные точки зрения пришли в его мозгу в равновесие; страхи, вызванные убедительными предупреждениями Артабана, перевесили гордыню, возрожденную ночным видением. Ксеркс решил отказаться от своих планов. Он созвал своих советников и объявил, что после размышлений убедился в правоте дяди, поэтому откладывает военный поход и отменяет приказ, отданный войску. Это заявление было встречено членами совета с бурной радостью.

На следующую ночь Ксеркс опять увидел сон. Перед ним возник тот же призрак, выражение его лица было не дружелюбным, как накануне, а суровым и недовольным. Грозно указуя перстом на испуганного правителя, призрак воскликнул:

– Ты отверг мой совет, отказался от своего плана; теперь я объявляю тебе: если ты немедленно не возродишь свой план и не выполнишь его до конца, то как скоро ты взлетел на вершину власти, так же скоро ты будешь унижен, за чем последует твоя гибель.

Призрак неожиданно исчез, а Ксеркс очнулся, дрожа от страха.

Как только настал день, Ксеркс послал за Артабаном и поверил ему свои сны.

– Обдумав твою речь, я хотел отказаться от своих планов, – сказал он, – но эти сны могут быть указанием свыше, я должен повиноваться.