Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Время первой расплаты наступило быстро. Александров ведь был не просто ответственным и опытным сотрудником ЦК, но и ученым-философом, а после выпуска год назад книги «История западноевропейской философии» стал даже академиком. Мнения об этом труде в научной среде были разные, но критиковать Александрова побаивались. Некоторые из прежних его оппонентов не только лишились работы, но и отправились в места не столь отдаленные. Причем порой прямо с фронта. А философ-пропагандист Александров отсиделся в тылу.

Жданов решил начать вовсе не с именитых ученых. В юности в Твери, куда после смерти отца они переехали из Мариуполя, он впервые увидел и навсегда запомнил знаменитую русскую потеху – кулачные бои.

В один из дней Масленой недели на волжском берегу собирались добровольцы стенка на стенку. Назначали из своих рядов сотского и десятских, которые должны следить за соблюдением правил. А они были таковы – нельзя драться с закладкой в руке, бить лежачего и «с крыла», то есть сбоку или сзади. Севший на землю боец сдавался, объявлялся пленником. Избранный боевой староста определял и тактику – то ли держать фронт, то ли идти клином, то ли отступать в засаду. Но начинали это великое побоище с каждой стороны вовсе не главные бойцы, не Челубей с Пересветом, а маленькие задиры-подростки. Они устраивали сцеплялку-свалку, затем их сменяли парни постарше, а вот последними вступали в бой признанные сильные бойцы.

Решение об организации обсуждения книги Александрова было принято быстро, и подготовка к нему началась по обычным лекалам. Однако уже первые подготовленные документы вызывали неудовлетворение гибкостью и двусмысленностью формулировок, вялостью выводов. И Кузнецов, и Жданов неоднократно высказывали свои замечания, редактировали тексты, возвращали на доработку. Отсутствие прямой реакции Хозяина, с которым уже успел встретиться и высказать свои оправдания новоявленный академик и лауреат Сталинской премии, отзывалось вязкой медлительностью и нерешительностью аппаратчиков. Первое обсуждение в стенах Института философии на Волхонке закончилось практически безрезультатно.

Оценив соотношение сил в академических кругах (а многие из представителей философского сообщества одновременно являлись партработниками или сотрудниками подведомственных Александрову институтов), Жданов и решил прибегнуть к традиции той самой русской народной забавы – начать с маленького задиры.

Искать долго не пришлось. В среде образованного пролетариата всегда найдется человек, не обнаруживающий жизненно нужного ему содержания в трудах философов. Всем заинтересованным лицам было разослано для информации обращение к Сталину некоего инженера Михалевича:

Уважаемый Иосиф Виссарионович!

Разрешаю себе обратиться к Вам по следующему вопросу. В настоящее время получила широкое распространение книга проф. Александрова Г. Ф. «История 3. Е. философии».

Ввиду большого чина и авторитета автора, а также присуждения ему Сталинской премии – книга не подвергается никакой критике и принимается в широких философских кругах, как абсолютно правильный курс истории философии.

Между тем, по-моему, книга проф. Александрова методологически построена принципиально неверно и поэтому должна перед дальнейшими переизданиями быть подвергнута жесткой большевистской критике.

Не являясь профессиональным философом – по профессии я инженер – все же, ввиду важности вопроса, считаю нужным послать Вам прилагаемые критические замечания по книге проф. Александрова.

А вот замечания эти, по форме и стилю, как и положено, предельно простые, по сути были тщательно подготовлены, безукоризненно точны и злободневны. Об этом Жданов позаботился. Глас авангарда трудящегося класса игнорировать было никак не принято.

Ознакомившись с такими «сигналами снизу», Сталин дал наказ, чтобы дискуссия была совершенно свободной и каждый участник мог говорить все, что считает нужным.