Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Потом пароходом двинулись на строительство Беломорско-Балтийского канала, а обратно в Москву тогдашние генсек и нарком обороны уехали поездом. Затем Сталин отправился почти на два месяца в отпуск – железной дорогой до Горького, оттуда пароходом до Сталинграда, где на пристани его уже опять ждали «роллс-ройсы». Он тогда посетил Сталинградский тракторный завод, поохотился в Сальских степях вместе с Ворошиловым и Буденным, а дальше отбыл в Сочи, где тоже передвигался исключительно на «Серебряном призраке». Такова была марка того «роллс-ройса».

Именно из Сочи в Москву 19 сентября 1933 года ушла шифровка с грифом «Совершенно секретно» и традиционной сталинской пометкой «снятие копий воспрещается». В ней предлагалось сконцентрировать все имеющиеся «роллс-ройсы» в Гараже особого назначения, закупить для них запчасти, но впредь машины этой марки не приобретать, а перейти на закупку автомобилей американских производителей. Так кончилась эпоха господства праворульных английских автомобилей, эра «Серебряного призрака», и началось время «паккардов». Вот на одном из них и пожелал совершить нынешний крымский вояж товарищ Сталин.

Л.П. Берия, И.В. Сталин в Абхазии (фрагмент фотографии) 1933.

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп.12. Д. 274]

Пришлось всем взять под козырек – автомобилем так автомобилем. Хозяину не поперечишь. И про возраст и здоровье не намекнешь. Для начала послали двух офицеров охраны на легковых ЗИСах от Москвы до Севастополя и обратно. У них ушло на это чуть больше трех суток. Дороги местами были разбиты, но они доложили, что до Харькова можно добраться относительно комфортно. Еще раз все прикинули и сообщили Хозяину, что да, выедем на машинах, а затем в Харькове пересядем на поезд до Симферополя. Дальнейший путь от Ялты до Сочи решено было проделать на одном из кораблей Краснознаменного Черноморского флота.

Весь детально разработанный план держался в наистрожайшем секрете. Генерал Власик не только в Москве, но и на конференциях в Ялте, Тегеране и Потсдаме проявил себя виртуозом конспирации и предусмотрительности. Сейчас тоже был проведен серьезный отвлекающий маневр. «Силовиков» уведомили, что Иосиф Виссарионович, как обычно, поедет по железной дороге. И действительно, по этому направлению предварительно отправили три поезда. И все, конечно же, с соответствующей охраной, с реально необходимыми вещами. И даже «автомобильной» скоростью. Но без Сталина. И в Горьком наготове стоял пароход, который должен якобы доставить вождя до Сталинграда, а оттуда поездом на юг. А настоящий кортеж меж тем должен двинуться от кунцевской дачи ночью, тихо, не привлекая особого внимания.

Л.П. Берия и Б.С. Поскребышева. Конец 1930-х.

[Из открытых источников]

В годы войны расположение выездных путей с дачи изменили. Раньше фары покидающих территорию автомашин били прямо на Поклонную гору, сразу же выдавая момент выезда. Теперь это проходило абсолютно незаметно, а отправляться в долгую дорогу затемно безопаснее.

Вот потому-то и спешить Поскребышеву было особо некуда. Автомобиль за ним придет в три часа пополудни. Можно отоспаться впрок за предстоящую дорогу, затем обстоятельно попрощаться с тремя дочурками, в них вся его жизнь заключена, с Екатериной, женой.

Она уже давно встала и наверняка готовит ему завтрак и какие-нибудь припасы в дорогу. Она у него работящая, аккуратная и заботливая. Хотя мысленно он так и не научился именовать ее женой. Женой и в мыслях, и в снах оставалась прежняя, милая, умная, солнечная, но какая-то по-детски наивная и доверчивая, жизнерадостная Бронислава, его Броня. Какое человеческое счастье он испытал, познакомившись с ней после своего развода с первой супругой, а точнее, соратницей, полькой Ядвигой Станкевич, для которой и их брак, казалось, был неотъемлемой частью мировой революции и классовой борьбы.

С Брониславой все было совсем по-другому. Эх, Броня, Броня… Как же безрассудно, как нелепо погубила она себя! Сколько раз за семь прошедших лет он вспоминал, сокрушался и клял тот апрельский день. Ну хоть бы спросила совета, предупредила его. Нет, решила не волновать и не утруждать занятого мужа, решила сделать все сама, поддалась уговорам родни, искренне верила, что такой, мол, всегда предупредительный, улыбчивый, галантный и ласковый при каждой встрече товарищ Берия не сможет ей отказать в ходатайстве за брата. У них с Лаврентием даже фотографии есть совместные, например, где он, блестя пенсне, умильно обнимает ее на Красной площади перед парадом.