Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Когда посетители вышли, хозяин кабинета пересел за письменный стол, еще раз взглянул на бумаги, вздохнул, попросил секретаря принести чаю с лимоном и откинулся на спинку кресла.

Лето закончилось. Световой день стал заметно сокращаться. Но Алексей Александрович, пожалуй, уже и не помнит, когда он, этот день, был настолько длинным, чтобы успеть совершить все запланированное. Когда он мог бы не торопясь пройтись с семьей по парку, искупаться, позагорать? Даже по дачному участку и то некогда. Времени, времени катастрофически не хватает. И это неправильно.

А тут еще старшая дочурка, его красавица-копия, его «солнышко» Алла, умница, поступившая на филологический факультет Московского университета, вдруг призналась, что за ней будто бы начал ухаживать один из сыновей Микояна. Армянские парни, они горячие! Юные кавалеры давно хороводились вокруг. И Алексею Александровичу, отцу красавицы, надо не удивляться, не возмущаться, а обреченно привыкать к такой участи. При этом бдительности не терять. Впрочем, бдительности Кузнецову хватает. В отличие от времени. С этой работой не только об увлечении Аллы, но и о свадьбе ее младшей сестры Галины когда-нибудь узнаешь только от приглашенных гостей. Как же тосковал он, когда семья была в эвакуации в Челябинске! И вот теперь тоскует, когда они вроде бы всегда рядом.

Глава восьмая

– Мобрдзандит[1], дорогой товарищ Сталин! – широко улыбаясь, открыл дверцу автомобиля и вытянулся во весь могучий рост перед вождем бывший цирковой борец, земляк из Гори, а ныне генерал его охраны Александр Эгнаташвили.

Судьба этого человека была почти уникальна. Два брата, два недавних нэпмана-ресторатора резко поменяли жизненный путь. Один начал работать в НКВД, стал постоянным личным поваром и дегустатором Хозяина, кормил в разное время и Риббентропа, и Черчилля. За Ялтинскую конференцию даже орден Кутузова первой степени получил. А второй, Васо, занял пост секретаря Президиума Верховного Совета Грузии.

Л.М. Каганович, Н.И. Ежов, И.В. Сталин, А.Н. Поскребышев и В.М. Молотов. 1936. [РГАКФД]

И сколько бы ни пытался всесильный и ревнивый Лаврентий Берия избавиться от земляков-конкурентов, у него это никак не получалось. Он даже арестовывал сына Александра. Но Сталин вступился. А теперь уже и младший Эгнаташвили, пойдя по стезе отца, стал работать в охране Шверника. Берию это злило, но что поделаешь? Разве что жену Александра, немку Лилли Германовну, удалось арестовать в годы войны и сгноить в мордовских лагерях. Но сами братья были неприкосновенны. Ходил в народе шепоток, что Эгнаташвили будто бы то ли кровные, то ли «молочные» братья Сталина. Во всяком случае его мать действительно когда-то работала у их отца. И Поскребышев это знал. Потому и он, и Власик всегда старались относиться к Александру дружески, как к равному. Тем более у них у всех было против кого дружить. Да и он сам, пышущий здоровьем, грузинским добродушием и темпераментом, располагал к себе.

– Гамарджоба[2], Сандро! Гамарджоба!.. – улыбнулся в ответ на неуставное приветствие Сталин. Выйдя из машины, расправив плечи и до изнеможения усов втянув ноздрями воздух, он вздохнул:

– Конечно, Крым – хорошо… И природа, и дворцы там прекрасные… Но их строили для царей, на их деликатные, изнеженные вкусы… Среди этой лепнины и купидончиков чувствуешь себя как-то неуютно. Там музеи должны быть – картины, вазы, скульптуры… Полюбовался и ушел. Не с амурами же спать… Под их луками и стрелами. Домом, настоящим домом для каждого человека должен быть тот, что построен для него.

Окинув повеселевшим взглядом зеленое строение дачи, он темпераментно потряс поднятой правой рукой, будто сжимая какую-то невидимую суть в горсти:

– Человек всегда чувствует свой дом! И дом тоже должен чувствовать своего хозяина. Как дерево, которое сам выбрал, сам посадил, которое сам поливаешь… Оно не только к солнцу, оно и к тебе тянется…

«А как же к этому дому должен относиться человек, который сам создал его?» – мелькнула мысль в голове Поскребышева. Мелькнула, по привычке никак не отразившись на лице.

Мацесту в качестве лечебницы для суставов Хозяину посоветовал Микоян. И оказался прав – и местные воды понравились ему больше, чем кисловодские, и то, что здесь, на высоте полутора сотен метров над уровнем моря, сходятся два воздушных потока, обеспечивая комфортное сочетание тепла и свежести, и тенистый парк. Отсюда и название вышло «Зеленая роща».