Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Сталин со своей обычной добродушно-хитроватой улыбкой повернулся к крыльцу и в сопровождении Власика, Поскребышева и Эгнаташвили пошел осматривать подготовленные помещения.

В последние годы городки окончательно уступили бильярду. В их компании это называлось «застолье у Гоца», поскольку табличка на бортике местного стола гласила: «Бильярдная фабрика Якова Гоца. Ростов-на-Дону».

Андрей Петрович Чемоданов был самым искусным мастером на все бильярдные принадлежности – делал и кии, и шары, и столы. И играл превосходно, уже второй десяток лет раз в неделю обучая этому Хозяина. Других игроков Сталин ему, в шутку конечно, тренировать запретил. А себе кии он просил делать особенные, утяжеленные. Где-то вычитал, что Пушкин, готовясь к возможным дуэлям, гулял по поместью с чугунной тростью. Шутил: «А у меня давным-давно что ни день, то дуэли».

Поначалу игра давалась Сталину трудно из-за его ущербной левой руки. Чтобы бить по шару, приходилось сначала класть кий на стол, брать правой рукой левую, укладывать ее в нужное для прицела место, потом слегка выставлять на ней большой палец и тогда уже играть правой. При непосвященных делать все эти манипуляции не очень хотелось. Поэтому весь ближний круг тоже стал заядлыми бильярдистами.

Кроме разве что Кагановича. У Лазаря Моисеевича все никак не получались прямые удары, только такие тихенькие «своячки» в серединочку. И он вскоре напрочь забросил это дело. А вот Берия, умело имитируя и волнение, и напряжение, играл неплохо, ловко загонял в угол, но, соперничая с вождем, регулярно мазал последний шар, в досаде вскидывая руки, придирчиво рассматривая наклейку на конце кия, неистово убеляя мелом и без того густо покрытые им пальцы.

Хозяин, конечно, не мог не видеть этого нарочитого актерства, но, судя по всему, оно его забавляло. И он, в свою очередь, старался делать вид, что принимает эмоции Лаврентия за чистую монету.

Постепенно под руководством Чемоданова Сталин очень даже неплохо овладел всеми бильярдными приемами. Играть против него стало вовсе не просто. И глаз, и рука были верными. Азарт никогда не оборачивался ни нетерпением, ни дрожью, ни суетой. Тщательно прикидывал каждый удар и не спешил. При удобном случае стремился привлекать к игре новых противников. Поскребышева он обыгрывал легко. С Власиком уже было посложнее. Когда кому-то проигрывал, что бывало редко, не обижался, наоборот, хвалил. А вот явные поддавки, робость и подобострастность терпеть не мог, говоря при этом по обычаю тихо и спокойно: «Играйтэ серьезно, все равно вэдь у вас ничэго нэ получится!»

Так случилось, что к вечеру следующего дня компания «у Гоца» пополнилась Ждановым и Берией. Андрей Александрович прилетел, чтобы заодно обсудить доклад о международном положении, с которым должен выступить перед руководителями европейских компартий, что соберутся в небольшом польском курортном городке Шклярска-Поремба.

Ну а Лаврентию Павловичу последние двадцать лет всегда было что срочно доложить вождю. В прежние времена Берия считал, что по должности только он один и может сопровождать Хозяина. Затем стал просто приспосабливать время своего отдыха к выездам на юг Сталина.

– Вы, кажется, городки вовсе забросили, Иосиф Виссарионович? – войдя со своей «фирменной» обаятельной улыбкой в бильярдную, заметил Жданов. Давняя сутулость не раз выручала Андрея Александровича, вкупе с улыбкой придавала любой его позе как бы дополнительную почтительность к собеседнику и смягчала возможные перегибы в речи.

– Так ведь товарища Ворошилова нэт, – приветливо улыбнулся в ответ Сталин. – И перцовки нэт. Городки – это игра маршалов, генералов. Там фигуры какие? Пушка, батарея, пулеметное гнездо… И решить надо все одним уверенным и мощным ударом навылет. В городки с нами играть и в мире теперь вряд ли кто будет. А вот бильярд… Бильярд – игра дипломатов. Я бы даже обязательный государственный экзамен для сотрудников Министерства иностранных дел по нему проводил, а, Вячеслав Михайлович?

– Да, это посерьезнее, посерьезнее – согласился Молотов, тщательно выцеливая шар и не поднимая головы.