«Кто соблазнит малых сих…». СМИ против детей

Но мы, кажется, увлеклись. А ведь наверняка множество людей еще не знают, что такое эбьюз. Хотя пора. Как-никак наиважнейшая проблема цивилизованного мира. Так вот, «эбьюз» (abuse) в переводе с английского означает «оскорбление, плохое, неправильное обращение, злоупотребление». В широком смысле слова. Но профессионалы в области человеческих отношений — психологи, социологи, психотерапевты, педагоги — несколько этот смысл сузили. Говоря «эбьюз», они обычно подразумевают дурное обращение с детьми. И прежде всего сексуальное насилие. Только не думайте, что речь идет о каких-то маньяках. Нет, имеются в виду самые обыкновенные люди. Чаще всего родственники: отец, мать, отчим, брат (по-русски в доцивилизованную эпоху это называлось кровосмешением).

Ширма кукольного театра. На ширме — детская кроватка. И огромные взрослые руки, которые тянутся к куколке, лежащей на этой кроватке. Они шарят по одеялу, ища крохотное тряпичное тельце. Это отчим пришел в детскую спальню надругаться над падчерицей. Культурно говоря, совершить эбьюз. Участникам конгресса, не знающим немецкого языка, перед спектаклем заботливо раздали аннотации на английском. Содержание, впрочем, в переводе не нуждалось: все и так было понятно. Зато без аннотации мы бы не поняли одной очень важной (если не самой важной) детали! Этот спектакль показывают немецким детям, начиная с девяти лет. Не только потерпевшим — всем.

В Минске мы видели другой спектакль другого немецкого театра — не кукольного, а драматического. Тема, как вы догадываетесь, была все та же. Только не отчим, а отец, девочка не малолетняя, а подросток. И сцены эбьюза не показывались, а обсуждались. Последнее обстоятельство чрезвычайно утешало, поскольку спектакль «Первая любовь, или то, что мне не принадлежит» шел без перевода, и дети, которыми был битком набит минский ТЮЗ, реагировали, в основном, на рок-зонги.

А вот телевидение с задачей перевода справилось прекрасно. Американский фильм «Кое-что об Амелии» начинался в 20.15. Поэтому не только взрослые, но и дети смогли приобщиться к столь актуальной для их возраста теме, как сожительство девочки с папой.

Но, пожалуй, пора вмешаться нашему любимому «лирическому герою» — либералу, или, выражаясь патриотично, свободомыслу:

— Нашли повод для иронии! Тема-то действительно актуальна. И для нас ничуть не меньше, чем для Запада…

За сим следуют аргументы. Телефон доверия… Детская комната милиции… Центр охраны семьи… Знакомый знакомых — то ли наркоман, то ли алкоголик…

Аргументов, прямо скажем, не густо. Когда интересуешься статистикой, то есть сколько детей звонили за месяц или за год с жалобами на сексуальные посягательства родственника, ответом служит презрительное пожатие плеч. Дескать, тут такое, а ты, канцелярская крыса, о цифрах! Кто ж считал? Когда замечаешь, что в подобные службы обращаются именно и только потерпевшие, у работников этих служб нередко создается искаженное представление о действительности, все равно, как иному врачу-венерологу кажется, что все поголовно больны сифилисом, а прокурору — что кругом одни преступники (в лучшем случае потенциальные)… Это замечание воспринимается как неуместный юмор.

А уж не дай Бог сказать, что такое встречается в определенной среде, в маргинальных слоях общества! Ну, это вообще… Специалисты воспринимают подобный текст как кровное оскорбление: кто посмел посягнуть на священный принцип «Наши паралитики — самые прогрессивные»?!

— Да обращаются-то единицы, — слышишь в ответ, — а реально потерпевших в тысячу раз больше. Просто народ у нас дремучий, замшелый и понятия не имеет, что с эбьюзом надо немедленно идти к специалисту.

Когда это слышишь, всегда хочется спросить (но не всегда спрашиваешь, чтобы не показаться занудой):

— А откуда вы, собственно, знаете, что потерпевших тысячи, если обращаются единицы?

Да, конечно, бывают случаи, когда официальная статистика говорит одно, но даже слепой видит совсем другое. Например, слышишь по радио, что на митинг оппозиции пришла жалкая кучка люмпенизированных, а выглядываешь в окно — на улице огромная толпа. Ну а уж о прежних временах можно не рассказывать. Каждый сам знает…

Спальня, конечно, не улица. И все же… Должно хоть что-то намекать на такой махровый порок? Тем более, что дети не такие уж великие актеры и изощренные притворщики. Взрослые люди — и те далеко не всегда умеют скрыть интимные отношения, и тайное становится явным куда чаще, чем им бы хотелось, достаточно перехватить один-единственный взгляд… Если придерживаться логики нашего оппонента, можно приписать «дремучему, замшелому народу» и другие пороки. Например, массовое людоедство. Бывает? Бывает. Не все обращаются к специалистам? — Отнюдь. (Да и куда обратиться поглощенной жертве? Разве что к небесным заступникам…)