«Кто соблазнит малых сих…». СМИ против детей

Где-то на исходе застоя все культурное население нашей тогда еще бескрайней Родины мечтало раздобыть две жизненно важные книги: «Толковый словарь» Даля и энциклопедический словарь «Мифы народов мира». Их покупали с бешеной переплатой на черных рынках, получали в обмен на тонны макулатуры. А если появлялся знакомый иностранец, который перед отъездом спрашивал: «Что я могу для тебья сдьелать?», — младший научный сотрудник, поспешно сглатывая мечту о джинсах и тайно умиляясь собственной возвышенности, с достоинством отвечал:

— Да нет, спасибо, мне ничего не нужно… Разве что словарь Даля. В «Березке» на Кропоткинской.

Но спустя десять лет стало ясно, что словарь Даля уже не актуален, поскольку менеджеру, дилеру, брокеру, как, впрочем, и устроителям воркшопов, кофебрейков и семинаров по файндрайзингу все эти «хилые прибамбасы как-то не в дугу». Да и нужной справки не получить.

«Мифы» тоже особого энтузиазма не вызывают. А жаль! Ведь сейчас самое время не только ознакомиться с опытом народов мира, но и обогатить его собственным. Благо мифов у нас нынче — можно не по словарю Даля? — как грязи.

Вот, например, такой. Принято за аксиому, что в советском, насквозь милитаризованном обществе и сознание людей было милитаризовано, причем с самых что ни на есть юных лет. Еще бы! В школе уроки гражданской обороны, в пионерлагере игра в «Зарницу», малышам (о, эти ужасы тоталитаризма!) покупали пластмассовые автоматы и оловянных солдатиков. В общем, растили убийц.

И вроде бы все так. Особенно, если не задумываться, не вспоминать, не сопоставлять. Хотя подчас реальность буквально принуждает это сделать. Волей-неволей призадумаешься, услышав такой диалог.

Спорят брат и сестра пяти и десяти лет. Наконец, когда остается полшага до драки, в ход идут последние, «козырные» аргументы.

Сестра

: Малявка, я тебя сильней!

Брат (на секунду оторопев, но быстро найдясь): Зато я Терминатор! Могу убить!

Сестра: А я Бэтмен! Он еще и летает!

Брат: Тогда я… четыре ниндзи-черепашки! (Декламирует, радуясь неожиданной рифме.) Мы вчетвером тебя убьем!

Сестра

: А я Хи-мен! Я твоих черепашек изрублю на мелкие кусочки!

Брат: А я Человек-паук!

Сестра: А я Робо-коп!

Брат: А я Супермен!

Сестра

: А я Супергерл!

И так минут десять до полного истощения. И теперь давайте представим себе подобный диалог лет этак пятнадцать назад. В ми/тота/литаристском обществе с теми реалиями. Начало, скорее всего, будет таким же:

— Малявка, я тебя сильнее!

А вот дальше… Кого могли бы дети застоя призвать на помощь для утверждения своего лидерства? Кто из детских любимцев недавнего прошлого порубил всех в капусту, стер в порошок, расстрелял «веером от пуза»? Чебурашка? Кот Леопольд? Или, может быть, кот Матроскин? Миф тут же начинает трещать по швам.

Милитаризация сознания, если уж говорить об этом всерьез, происходит сейчас, а не тогда. Это сейчас человек с младенческого возраста пропитывается культом силы, культом героя с уголовными наклонностями. Это сейчас «крошка-сын» знает, что у его папы есть пистолет (пока, правда, чаще всего газовый, но принятие закона о владении личным оружием, вероятно, не за горами). Это сейчас подросток, рано утром выгуливая собаку, может обнаружить во дворе труп. Дурная бесконечность войн в тех местах, которые всю жизнь ассоциировались у нас только с курортным отдыхом, милиционер с автоматом на шее, уже не раз встреченный нами в собственном подъезде, демонстрация в «прямом эфире» танков, стреляющих по Белом Дому, битком набитому людьми… Это что, не милитаризация сознания?

В таком случае нашим ученым, которым не впервой находить теоретические обоснования для любой наперед заданной практики, настала пора подумать о новых диссертационных темах в стиле Оруэлла. Например, «Радикальное устранение люмпенизированной части населения как оптимальный метод воспитания верности общечеловеческим ценностям». Или: «Образ Киборга-убийцы в детском кинематографе — эффективное средство формирования миротворческих установок».