Кто сражался с русским роком

Луговой василек на Бородинском поле

На речке Колочь миновав мосток,среди кротами тронутого склонаувидел я сиреневый цветок,известный как цветок центуриона,что римской конницей, на запад и востоквека скакавшей целеустремленно,копытами ее во время онои разнесен по свету вдоль дорог.На поле боя выпавший когда-то,где цвет французской армии полег,похожий на забытого солдата,он русскою зимою не продрог,успешней Богарне или Мюраталуга завоевавший василек.

* * *

Обжигающий свет, абрикосовый зной.Неглубокое небо лиманас вольных глиняных круч кривизнойпод прицелом бойниц Аккермана,где Суворов прошел-пропылилна кричащую крепь Измаила,где от ветра тростник заходилза буграми безвестных могил,где кто мог нам уже изменил,где нам память и та изменила.

Шел я по улице

Шел я по улице Миллионной,а мимо окон летел поэттенью, фарами удлиненной,снежно лиловою на просвет,к той, императорскою подковойвсе ожидающей войск и толп,площади вытоптанной Дворцовой,на Александров растущий столп.Я лишь нелепо взмахнул рукою,втянут анапестом невзначай,и повторял строку за строкою,а за спиной прозвенел трамвай…Безумье вьется поземки змейкой,выбелив оттепели следы,где за поребриком под линейкойгранитом выпрямлен путь воды.Вьется ветер, знобящий, рваный,мечется снег, угодив под свет,ожить пытается призрак пьяный,за каждым словом взмывая вслед.Всадник за ближним углом топочет,вьюжный трамвай совершит наезд,если над аркой не вскрикнет кочет,над куполами не вспыхнет крест.

Миф

Плыл стервятник над озером Рица,с демоном Врубеля воспарив…Царь в старцы и в монастырь царица уходят, в донный заветный миф.Воздушный колокол эта шапкаМономахова, из-под неяпопробуй вынырни. Дышит зябкочерного времени полынья.Кто там сражается с русским роком,с тьмою, ползущей со всех сторон,в молитвостоянье одинокомза Кремль и Бутовский полигон?

* * *

Полки не движутся на ны —когда бы!Снаряды рвутся без войныокрест Челябы.Ворона, сидя на столбев охвостьях дыма, хрипит, что враг я сам себе…Необъяснимо!

* * *

Пустошь заросшая — взлетное поле.Лягу в глухую траву —и, в синеву заглядясь, поневолемеж облаков поплыву.Помнить ли мне о своей подноготной,став невесомым, как свет?Не оглянусь с высоты перелетной,не загляжусь и вослед.Но возвращаюсь, глаза опуская.А на затекшей рукебледно оттиснулась былка пустая,и муравей налегкеперебежал ее, не огибая,наикратчайшим путем…Жилка запястья дрожит голубая.Ветрено в небе пустом.

* * *