Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века

– Между нами все было совсем не просто, – говорила она. – Смерть матери сильно ударила по психике Джона. Ему было семнадцать лет, и мне кажется, что он так и не смог оправиться от этой трагедии, после которой потерял способность строить отношения с женщинами.

– Он никогда подробно не рассказывал мне о ее смерти. Кажется, что он бы и не смог выразить свои чувства. Общую картину того, что произошло, мне пришлось составлять из разрозненных отрывков информации, замечаний и комментариев других людей. Я знала, что его мама была богемной и не самой сдержанной особой и что она отказалась от сына перед самой школой, когда ему было около пяти лет. Джон говорил, что его отправили жить с «тетей Мими и дядей Джорджем». Мими была старшей сестрой его матери, а Джордж, с которым у Джона были очень близкие отношения, – ее мужем. Джон очень мало рассказывал про своего отца, которого некоторые называли Альфом, а некоторые – Фредди. От Джона я узнала, что мать разошлась отцом и жила с человеком по имени Боб Дикинс и что у них родилось двое детей. Я знаю, что Джон очень трепетно относился к матери, что она научила его играть на банджо и купила ему его первую гитару. История с тетей Мими – совсем другая история. Стоит соблюдать чувство такта, потому что она еще жива. (Мими умерла спустя два года, в декабре 1991-го, в возрасте восьмидесяти пяти лет.) Она была очень строгой, установила ему массу правил и возлагала на Джона слишком большие ожидания. Ей было сложно угодить, и ее было очень легко расстроить. И если она чем-то недовольна, то громогласно об этом заявляла. Из того, что рассказывал Джон, тетя Мими и его мать Джулия были совсем разными. Его мать была скорее фривольной, и с ней было весело. Бесспорно, Джона тянуло к матери. Мне кажется, они с матерью были очень похожи. Конечно, Мими боготворила Джона, но он думал, что разочаровал ее и упустил свои возможности.

– Я знала, что Джон плохо учился в школе, хотя всем было понятно, что он очень одаренный, голова у него светлая и он на порядок умнее многих. Ему было просто скучно, и это все объясняет. В художественный колледж он еле-еле поступил, скорее всего, вообще не должен был бы в него попасть. В классе он сидел прямо за мной, тыкал меня в спину, просил одолжить карандаши и никогда не возвращал назад то, что я ему давала.

Как утверждала сама Синтия, никто в ее семье не мог понять, почему она выбрала Джона.

– Со стороны никто бы и не сказал, что мы пара, – она усмехнулась. – Он был одет, если так можно выразиться, как бомж. Честно скажу, я видела бомжей, которые были одеты лучше, чем он. Он разве что не пользовался бечевкой вместо шнурков. Он мог, например, оторвать карман у старого школьного пиджака и так в нем и ходил, хотя рукава пиджака были слишком короткими, чуть ниже локтей. Он расхаживал в очень потрепанном пальто, которое, на мой взгляд, можно было использовать только в качестве подстилки для собаки. Лишь позднее я узнала, что это пальто дяди Джорджа, и поэтому он не хотел с ним расставаться. Наверное, это его как-то утешало и поддерживало.

С самого первого дня знакомства отношения были непростыми.

– Практически всегда он был мрачным. У Джона случались перепады настроения, с которыми он совершенно не мог справиться, – рассказывала она. – Он постоянно ругался, очень грубо и такими словами, которые не стоит произносить при дамах. Я была совершенно к этому не готова, у меня дома вообще не матерились, и когда я слышала его ругань, то очень смущалась, должна вам признаться. Я тогда постоянно краснела, но он на это не обращал внимания. Мне кажется, что ему даже нравилось меня смущать и вводить в краску. Так он чувствовал свое превосходство.

Синтию волновало, что у Джона нет никаких амбиций и желания чего-либо добиться.