– Ты знаешь, Джон Леннон говорил на эту тему с Джоном Рейдом [бывший менеджер Элтона Джона]. И Джон Рейд мне лично передал то, что ему тогда сказал Леннон. Я могу сообщить тебе, что он тогда сказал, но ты не имеешь права приводить цитату в книге, если сам Рейд не даст на это разрешение.
– Хорошо, я у него спрошу, – отвечала я.
– Хорошо. Джон Рейд говорил, что когда был с Элтоном в 1974 году в Бостоне, то не удержался и спросил Джона о том, правдивы ли слухи о его связи с Эпстайном. И вот что тогда ответил Леннон: «Ты самый страшный человек, с которым я встречался после Эпстайна». Джон Рейд – это парень, который не упустит представившуюся возможность, поэтому он спросил: «У тебя был секс с Эпстайном?» И Джон ответил: «Дважды. Один раз, чтобы понять, что это такое, и второй, чтобы точно удостовериться в том, что мне это не нравится».
Все эти годы я не хотел быть человеком, заявившим: «У Джона Леннона был секс с Брайаном Эпстайном», так что представь, как я себя сейчас чувствую. Мы чего хотим добиться? Исторической справедливости? Или оставить Джону право на личную жизнь? И как к этому отнесутся Синтия [которая к тому времени умерла] или Джулиан? Про Йоко я даже не говорю, ей бы это точно понравилось. «Бисексуальность, ууу, круто».
– Саймон Напье-Белл говорил, что Джон и Эпстайн рассказывали о том, чем занимались в Испании, – сказала я.
– Значит, я не единственный. Ну и отлично, – ответил Пол.
Кроме этого, у Джона были связи с Дэвидом Боуи, о чем Дэвид сам рассказывал мне. По его словам, сексом с Джоном они занимались несколько раз. Дэвид не упоминал никаких подробностей, а я и не спрашивала, но было очевидно, что он говорит об этом совершенно спокойно и открыто. Он также говорил о том, что занимался сексом с Миком Джаггером. Я упомянула об этом Полу.
– Вот как? А я и не знал, – заметил он.
Я тоже не знала. Да, и, кстати, Джон Рейд дал мне свое разрешение.
– Брайану Эпстайну не было смысла врать, – говорит Саймон Напье-Белл. – Если бы Джон был геем, то он должен был пойти и попробовать. Как выяснилось, геем он не был. Джон экспериментировал и пробовал. Все что угодно. Новый наркотик. Новую религиозную идею. Джон был заводилой и инициатором всего нового, что они делали. Любил ли Брайан Джона? Я этого не знаю. Я знаю, что Брайан был влюблен в их товарищество и отношения между ними. Он понимал, что не может стать одним из них, но ощущение товарищества он прекрасно продал публике.
На земле вряд ли найдется мужчина, который хотя бы раз в жизни не думал о том, чтобы переспать с другим. Особенно это касается тех, кто это с пеной у рта отрицает. Джон Леннон не ходил в государственную школу, где многие получают гомосексуальный опыт, и, возможно, просто хотел испытать с Брайаном что-то новое. Он уважал Брайана, а Брайан любил The Beatles. Чувство взаимного уважения присутствовало, а это чувство между двумя мужчинами (особенно в индустрии развлечений и особенно когда они выпьют) может привести к физической близости. Я вообще не понимаю, почему на эту тему было сказано так много слов. Тут то же самое, что с японской едой. Попробуй, это может понравиться. Джон был просто любопытным человеком и подумал: «Почему бы не попробовать?»
На роль неофициального «пятого битла» было много претендентов. О «пятом битле» СМИ впервые заговорили аж в 1963-м, еще до того, как группа стала всемирно известной. Эти разговоры безмерно раздражали Джона. Когда однажды во время интервью для Rolling Stone его об этом спросили, Джон заявил, что он против этой теории как таковой и с презрением относится ко всем, кто хвалится тем, что создал битлов и помог им добиться успеха.
– Я – не Beatles, – говорил Джон. – Я – это я. Пол – тоже не Beatles. Брайан Эпстайн не был Beatles, и Дик Джеймс тоже. Beatles – это Beatles[98].
Джон недооценивал вклад продюсера Джорджа Мартина в успех группы. Пол же, наоборот, много говорил об этом. У Джорджа Харрисона было свое мнение: Джордж считал, что если кто-то и имеет право называть себя «пятым битлом», то это Дерек Тейлор (журналист, автор книг, продюсер и главный пиарщик в Apple Corps) или Нил Аспиналл (бывший водитель / администратор во время турне, а позднее руководитель Apple).
Если искать «пятого битла» среди музыкантов, то на эту роль могут претендовать басист Стюарт Сатклифф, который был, если считать по порядку, «четвертым» битлом, он пришел в группу раньше барабанщика Пита Беста (который по порядку может считаться «пятым»), что делает Ринго с чисто технической точки зрения «шестым». Если мы рассмотрим кандидатов по вкладу в группу, то надо выделить Стюарта, который повлиял на выбор названия группы и был первым, у которого была прическа битловского раннего периода.