Кто управляет Россией?

Подозрения в фальсификации «Воспоминаний» уже возникали, говорили, что Матрена Распутина «порой говорит с чужого голоса», что в составлении книги участвовал ее муж Б. Н. Соловьев (хотя как бы он успел, если известно, что Соловьев умер в Париже в 1924 году). Мы же предполагаем иное: книга «Распутин. Почему? Воспоминания дочери» — это подложный текст, и у нас есть основания считать, что он составлен одним из известнейших еврейских фальсификаторов русской истории, драматургом и сценаристом Э. Радзинским. В основу доказательств положим сопоставление текста «Воспоминаний», приписываемых Матрене Григорьевне Распутиной, и книги самого Эдварда Радзинского «Распутин: жизнь и смерть».

Знание темы, безусловно, свойственно обоим текстам. При этом все сюжетные линии, касающиеся Распутина и Царской Семьи, абсолютно совпадают, они копируют уже упомянутые здесь наветы из пасквиля «Последний самодержец». Но помимо сюжетных совпадений, авторство Радзинского для книги «Воспоминаний дочери» можно предположить на основании поразительного стилистического сходства книги «дочери Распутина» с книгой «Распутин» Радзинского. В обоих произведениях одинаковы приемы введения в текст исторических источников — мемуаров других авторов, свидетельских показаний, отчетов и прочего. В «Воспоминаниях дочери» исторические источники без конкретных ссылок и страниц подаются так: «В записках Гурко читаем:…» (Распутина М. Г. Распутин. Почему? Воспоминания дочери), «Ковалевский свидетельствует:…» (там же), «Дам слово Симановичу:…» (там же), «Вот как пишет Коковцов:…» (там же), «А вот слова Юсупова:…» (там же), и главная особенность цитации в «Воспоминаниях» — просто имя автора цитаты, как будто прямая речь в сценарии или пьесе: «Воейков:…» (там же), «Гурко:…», «Труфанов:…» (там же).

В той же драматургической манере приводит ссылки на исторические источники и сам Радзинский. «Алике писала мужу:…» (Радзинский Э. С. Распутин: жизнь и смерть. — М., 2000), «Мартынов сообщает в новом докладе:…» (там же), «Белецкий вспоминал:…» (там же), «Из показаний Родзянко:…» (там же), и какое поразительное сходство литературных стилей Матрены Григорьевны Распутиной, урожденной в 1898 году, почти всю жизнь прожившей за границей, не имевшей ни то, что специального образования, но даже среднего, и маститого современного писателя, драматурга Э. Радзинского. Эта характерная особенность цитации: «Пуришкевич:…», «Юсупов:…» — называние одной лишь фамилии или имени автора цитаты, безусловно, является яркой стилистической особенностью, объединяющей оба текста, но не свойственной историческим сочинениям и мемуарам других авторов.

Еще одна стилистическая черта, характеризующая оба текста, — изложение событий без всякой душевной причастности к рассказываемому. И если для исторических повествований, в коих упражняется Радзинский, отстраненная манера вполне подходит, то мемуары всегда наполнены душевным участием рассказчика, свидетеля, участника событий, тем более если рассказывает о пережитом любящая дочь. Но, к счастью, овладеть тонкой мелодикой душевного участия фальсификатор не в силах, и потому текст «Воспоминаний дочери» воспроизводит так привычную Радзин-скому повествовательную модель безучастной хронологии, причем его повесть «Распутин» и текст «Воспоминаний дочери» пестрят одними и теми же весьма специфическими оборотами и выражениями.

Радзинский пишет так: «В странствиях он научился безошибочно распознавать людей. В хлыстовских «кораблях», где соединяли языческие заговоры от болезней с силой христианской молитвы, учился он врачевать» (там же). «И оттого пьянствовал (Распутин) теперь вовсю… И все чаще, напившись, он пускается в безумную пляску, так напоминающую хлыстовское «духовное пиво» (там же). Сравним с повествованием, вышедшим под именем Матрены Распутиной. Глава называется (внимание!) — «В хлыстовском корабле»: «Отец в странствиях попал к хлыстам…Дорога в кабак проторилась как-то сама собой… Отец плясал до изнеможения, будто хотел уморить себя» (Распутина М. Г. Распутин. Почему? Воспоминания дочери). Перекличка одних и тех же образов выдает в «Воспоминаниях» руку Радзин-ского, к примеру, «красотка Сана с фарфоровым личиком» из книги «Распутин» (Радзинский Э. С. Распутин: жизнь и смерть), разве не напоминает «фарфоровых кукол» — царских детей из «Воспоминаний»?