Кто виноват в трагедии 22 июня?

Закончили мы полеты примерно в 18 часов. Часов в 19 нас разоружили… За ужином мы обменивались, все были до того возмущенные, злые: как это так – мы вылетали на перехват, имея все оружие… а тут, в такое тревожное и какое-то неприятное время, у нас отняли оружие, у истребителей!

Мы все думаем: зачем же?! И мы спросили: «Почему сняли оружие?! Кто такой идиотский приказ издал»?! А командир полка разъяснил командирам эскадрилий: «приказ командующего».

По такому же приказу было снято пулеметно-пушечное вооружение с самолетов 16-го бомбардировочного авиаполка, дислоцированного в 17-ти километрах от границы в с. Черляны.

21 июня в 16.00 командир 10-й смешанной авиадивизии полковник Белов получил шифровку из штаба Западного округа. В ней говорилось, что приказ от 20 июня о приведении частей в полную боевую готовность и запрещении отпусков отменить (!). Аналогичный приказ получили и в 9-й смешанной авиадивизии. (Предлагаю обратить внимание на то, что авиационные части 20 июня были приведены в боевую готовность. Это было сделано в соответствии с директивой от 18 июня.)

Чтобы отдать ТАКОЙ приказ в ТАКОЕ время, надо было быть или большим идиотом, или (к чему все больше склоняюсь) … предателем.

Кстати, Белов вечером 21 июня пытался переговорить с Копцом по ВЧ связи, «…однако в штабе ВВС округа в Минске никого не было, кроме оперативного дежурного».

Зато 22 июня уже в 9 ч. 30 мин. Копец издал приказ № 1, согласно которому передал 9-ю, 10-ю и 11-ю смешанные авиадивизии в оперативное управление командующим общевойсковыми армиями. Это решение, скорее всего, было грубой ошибкой, так как оно полностью дезорганизовало управления столь специфическими частями, какими были авиационные части, тем более смешанного состава.

Может, Павлов отдавал такие приказы, потому что не располагал информацией о том, что творится с той стороны границы? Может, действительно, коварный Берия ввел в заблуждение не только «хозяина», но и все командование РККА, включая командующих округами?

Но как тогда быть с этим?

В сводке разведотдела штаба Западного ОВО (которым командовал не кто иной, как сам Павлов) от 21 июня сказано: «…основная часть немецкой армии в полосе против Западного ОВО, заняла исходное положение. На всех направлениях отмечается подтягивание частей и средств усиления к границе». Эта сводка была послана в Генштаб и командующим армиями округа.

Вечером 21 июня в те же адреса была послана еще одна сводка за подписью начальника штаба того же Западного ОВО Климовских и начальника РО штаба округа Блохина, в которой прямо говорилось, что:

«– немецкие войска закончили сосредоточение на четырех направлениях:

Восточно-прусском, млавском, варшавском и демблинском,

– главные силы немцев находятся в 30 км от границы,

– на ближайшей к границе станции Бяла-Подляска выгружено до 40 эшелонов с боеприпасами и инженерной техникой – понтонными парками,

– артиллерия занимает огневые позиции,

– в районе Сувалок продолжается подтягивание войск и тылов к границе,

– южнее Сувалок, в районе Олыпанок установлено сосредоточение тяжелой артиллерии, танков различных типов, включая и Р2—1У, а также мощного зенитного прикрытия».

Что должен был сделать командующий округом, который:

– 18 июня получил директиву о приведении войск округа в боевую готовность;

– 21 июня днем получил доклады от своего разведотдела о том, что немцы завершили сосредоточение сил перед границей;

– 21 июня получил от пограничного командования доклад о показаниях задержанных диверсантов, об информации от польских жителей и перебежчиков о том, что немцы перейдут границу в 4.15 22-го июня?

Ответ очевиден: дать указание о приведении войск в полную боевую готовность и занятии ими мест прикрытия границы. А самому прибыть на КП для руководства подготовкой войск к отражению нападения.