Кто виноват в трагедии 22 июня?

Повторюсь, на месте этих авторов, назвавших такое построение нашей обороны ошибочным, я бы написал: «скорее всего, ошибочным». Постараюсь пояснить.

Логика в планируемой системе обороны безусловно была. Мы не знали (по крайней мере, не воспользовались имеемой информацией), когда, а главное – куда, немцы нанесут основной удар в каждой группе армий. Поэтому и были вынуждены держать войска равномерно по всей границе той самой пресловутой «узкой лентой». Но наличие вторых эшелонов обороны (состоящих в основном из механизированных, а значит, мобильных, корпусов) как раз и служило для того, чтобы оперативно перебрасывать их в места, где будут выявлены эти удары или где будет прорван фронт.

Возникает закономерный и наивный вопрос: «Если все было задумано правильно, почему оно не сработало?»

Надо понимать, что планирование боевых действий – дело неблагодарное. Приступая к подготовке таких планов, штабы достоверно знают только о своих силах, а все, что касается противника, это тайна за семью печатями. Состав его сил, намерения, тактика предстоящего сражения – все это либо неизвестно, либо имеет значительную степень допущений. Точно известна только его конечнаяцель – разгромить нас. Поэтому каждая противоборствующая сторона делает все, чтобы разрушить планы другого и заставить его «сплясать под свою дудку».

Немцы, умело использовав преимущества нападающей стороны, смогли перечеркнуть все наши планы. Захватив инициативу с первых часов войны, они ее потеряли только через полгода в сражении под Москвой (к сожалению, летом 1942 г. инициатива снова перешла к ним, пока не случился Сталинград).

Надо честно признать: наша система обороны не смогла остановить этого врага. Но в первую очередь не из-за ее ущербности, а потому, что враг неожиданно (для большинства наших войск) нанес удар такой силы, от которого мы долго не могли оправиться. Чтобы образно представить состояние, в котором находилась наша армия, можно вспомнить старинное русское слово «ошеломить». Именно на это немцы и рассчитывали в своих планах. Они заставили нас все время подстраиваться под них, не давая возможности сгруппировать силы для мощных ответных действий.

А наше высшее командование оказалось не на высоте – мало того, что оно «проспало» начало вторжения, оно не смогло организовать отпор, располагая достаточно серьезными силами.

Директивы № 2 и 3, разработанные Генштабом 22 июня, принесли больше вреда, чем пользы. Причем применительно к директиве № 2 выражение «разработана» вряд ли подходит. Она содержала набор фраз типа «не допустить», «разгромить», «выбить с территории СССР», которые только усиливали состояние неразберихи и хаоса, не неся никакого практического смысла.

Директива № 3 уже была похожа на боевой документ с конкретными задачами, направлениями ударов, с перечнем привлекаемых для этого сил. Но вся беда состояла в том, что оценка обстановки и по противнику, и по своим соединениям абсолютно не соответствовала действительности. Мощь немецких войск еще была недооценена, а линия фронта уже находилась намного дальше от границы. О своих силах информации тоже практически не было – о большинстве из них не было известно не только о их состоянии и действиях, но даже о местоположении.

Генеральный штаб попытался провести отрабатываемую на учениях операцию по нанесению встречного удара «на чужой территории и малой кровью», чтобы уничтожить часть немецкой группировки. В директиве № 3 войскам Юго-Западного фронта была поставлена такая задача:

«…г) Армиям Юго-Западного фронта, прочноу держивая госграницу с Венгрией, концентрическими ударами в общем направлении на Люблин силами 5 и 6 А, не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта, окружить и уничтожить группировку противника, наступающую на фронте Владимир-Волынский, Крыстынополь, к исходу 26.06 овладеть районом Люблин. Прочно обеспечить себя с Краковского направления».

С результатом этой операции можно ознакомиться в воспоминаниях участников тех событий.