Кто Вы, «Железный Феликс»?

В январе 1921 г. возникла конфликтная ситуация по заметке Ардова, опубликованной в одной из газет. 10 января 1921 г. Дзержинский направил письмо председателю ревтрибунала Республики Данишевскому с просьбой доложить об этом деле Л.Д. Троцкому. «Необходимо раз навсегда сказать этим господам белогвардейцам и лакеям, — писал он, — руки прочь от вбивания клина между нашими ведомствами». Его удивило, что за Ардова ходатайствовал начальник вузов Петровский, а «редакция официального органа НКВоен состоит из таких типов», тем более, что «теперь подобрать сотрудников коммунистов не так уж трудно… Думаю, что по этому делу надо до суда и после суда дать заметку официальную от РВТр. Респ., исходящую от Военного ведомства»^{1752}.

Советское политического руководства было обеспокоено настроением командного состава армии и флота. К концу 1920 г. среди командиров Красной Армии каждый третий был военным специалистом старой армии. Всего же в ее рядах находилось более 100 тысяч бывших офицеров, генералов и военных чиновников, и противники власти рассчитывали на поддержку антисоветски настроенных военных специалистов, предпринимая попытки собрать свои разрозненные силы и создать опору в частях и подразделениях. Об этом свидетельствовали участившиеся случаи распространения листовок с призывом к свержению существующего в стране строя, создания различных группировок в основном в полках и военных училищах. Некоторые военные специалисты старались подбирать кадры, руководствуясь старыми знакомствами и связями. В действиях ряда из них просматривалось стремление скомпрометировать красных командиров и политсостав, наблюдались небрежность и расточительство в расходовании государственных средств, тенденция к образованию замкнутой касты, к занятию руководящих постов, восстановлению своего привилегированного положения.

Хорошо понимая, что своевременное четко налаженное снабжение Красной Армии и Красного Флота является одним из факторов обеспечения их боеспособности, враждебные советской власти специалисты не принимали мер по выполнению военных заказов, поставок сырья нужного качества, умышлено размещали заказы военного ведомства на тех фабриках и заводах, которые не могли их выполнить.

Готовясь к совещанию, на котором должен был обсуждаться вопрос о состоянии флота, 11 июля 1921 г. Дзержинским в самом срочном порядке поставил задачу А.Х Артузову «дать исчерпывающую оценку по вопросам: боеспособность нашего флота — количество и качество боевых единиц, их вооружение и оборудование, их боевая польза, личный их состав (командный и низший), разложение его, политическая физиономия; средства и сила, поглощаемые этим флотом — топливо, продовольствие, обмундирование, помещения; возможно ли возрождение флота при наших условиях; взаимоотношения с НКПС…»^{1753}. Специальная комиссия Политбюро ЦК РКП (б) в 1922 г. установила, что на Балтийском флоте военспецы мешали снабжению моряков продовольствием и обмундированием, допустили случаи выдачи матросам гнилого табака, испорченного растительного масла и др. Во многих частях велась подрывная работа. Так, в конце марта 1921 г. в четвертом дивизионе Первой Конной Армии были пресечены попытки антисоветской агитации^{1754}.

Некоторые из бывших морских офицеров, находившихся на службе в учреждениях Морского ведомства, старались использовать недостаточную техническую подготовку ряда руководителей и своими действиями всячески подрывали боевую мощь Красного Флота. Они вели работу по сплочению на антисоветской основе бывших морских офицеров на кораблях и в учреждениях, по разложению моряков, натравливали их на политсостав, поддерживали связи с белогвардейскими морскими организациями за границей, в частности с «Морскими союзами» (Берлин, Париж), «Морским штабом» (Кобург), с английскими шпионскими центрами в Териоки, Копенгагене, Лондоне.

В связи с неурожаем противники власти большевиков возлагали большие надежды на широкое крестьянское антисоветское движение, которое должно было сказаться и на Красной Армии. Они надеялись возглавить его, опираясь на осевших среди крестьянства белых офицеров и вернувшихся из-за границы врангелевцев. Их очагами была Тамбовская губерния, в Поволжье Саратовская губерния, на Юго-Востоке — Донская и Кубанская области, Украина, Крым. Дальневосточная область, опорой, — отмечал Дзержинский в письме к Сталину 9 июля 1921 г., — могли быть исключенные из вузов студенты, сокращенные служащие, озлобленные преследованиями торговцы и др^{1755}.