Читаем Кто Вы, «Железный Феликс»? полностью

В черновых заметках Дзержинского 1925 г. о работе ЭКУ ОГПУ отмечалось: значительное уменьшение преступлениив Москве и в союзных трестах, полоса процессов прошла, меньше стало показательных дел, но среди крупные: «Эльмаштрест», «Ленинкожтрест» (7 расстрелянных), «Сахаротрест» (шпионаж), «Лензолото» (шпионаж и бесхозяйственность): по легкой промышленности и кооперации нет больших дел, а масса мелких по растратам и присвоениям; в кино было собрание жуликов со всего мира, сейчас очищено и др.»{2041}.

29 марта 1926 г. Дзержинский возвращается к неоправданному расходованию средств на приглашение артистов из-за границы. Он сделал запрос С.Н. Маркарьяну:

«1. Кем именно заключены договоры, т. е. кем они подписаны?

2. По чьему разрешению — персонально и наркомат?

3. Согласовано ли было НКФином и НКТоргом, как именно, а также с ГПУ?

4. Утверждено ли было правительством?

5. Можно ли этих гастролеров прогнать? Сколько это нам будет стоить?

6. Как положить конец этим безобразиям сейчас и на будущее время?

7. Кого персонально надо привлечь к ответственности и почему?

8. Роль Б. Красина во всей этой истории.

9. Принять срочные меры по телеграфу, запрещающие выехавшими для найма загранич. артистов, кого-либо контрактовать. Не выдавать виз на въезд в СССР{2042}.

Одним из важнейших направлений работы чекистов в сфере хозяйственных отношений было обеспечение политики партии в деревне, борьба со стремлением оппозиционных сил использовать в своих целях кооперацию, выборы в Советы и др., пресечение попыток противника использовать прежде всего легальные возможности. Кооперация была наиболее удобным местом для объединения и концентрации антисоветских элементов, потому что там работало мало коммунистов и это давало возможность антисоветским элементам оказывать серьезное влияние на широкие слои населения. Именно там они сплачивали свои силы и получали материальные средства»{2043}.

Так, в 1919 г., накануне ожидавшейся оккупации Петрограда часть правления Центросоюза по полученным из Англии от Беркенгейма инструкциям, поручила заведующему петроградским отделением Центросоюза В.Н. Крохмалю провести финансовые операции на случай занятия города белогвардейцами. В инструкциях говорилось: «Разыщите экспортные товары, затратьте на них все имеющиеся у вас средства, затратьте все, что выручите от продажи наших товаров, и шлите все это нам. О выгоде особенно не заботьтесь. Продавайте по ценам, какие сможете выручить, покупайте, почем можете купить, а прибыли и убытки посчитаем потом. Не очень разборчивы будьте и в отношении товаров. Лен, пенька, лес — нам здесь все пригодится. До книг включительно! (Мы слышали, что в Петрограде имеются по сравнительно недорогой цене издания русских классиков, а здесь этот товар сейчас в большом спросе. Рекомендуем поэтому серьезно об этом подумать).

В поисках экспортных товаров не следует ограничиваться Петроградом, а обследовать и округу, оставив, конечно, для нее некоторую долю товара. В нужных случаях входите в контакт и работайте через другие кооперативные организации.

Вообще говоря, это — самый большой вопрос, и от удачного его разрешения зависит все будущее наших отношений». На основании этих данных ВЧК арестовала членов правления Центросоюза Д.С. Коробова, В.А. Кузнецова и А.Н. Лаврухина и произвела по данному делу всестороннее расследование.{2044}.

28 апреля 1920 г. в газете «Правда» было опубликовано сообщение Ф.Э. Дзержинского «Белогвардейские кооператоры». В нем говорилось, что советская власть в области снабжения и распределения среди населения предметов первой необходимости прибегает к услугам и опыту старых кооператоров. Те постоянно указывали, что, несмотря на разность политических убеждений и взглядов на ход революционных преобразований в стране, могут честно работать вместе с коммунистами в кооперации, так как последняя абсолютно нейтральна. Существование старой кооперации оправдывается аполитичностью, невмешательством в политику государства и т. п. Но на деле все это оказалось на словах. Эта «нейтральность» превратилась в подпольную борьбу, опираясь на зарубежную кооперация, находящуюся под влиянием белогвардейцев. Произошло объединение внутренней и заграничной коопераций в единый фронт врагов большевизма. Так, в докладе А.И. Деникину, напечатанном в № 2 «Бюллетеня кооперации Юга России» 10 декабря 1919 г., член правления Центросоюза Н.М. Михайлов заявил: «Везде, где кооперативные организации входили в сферу влияния Добрармии, они немедленно и на этот раз искренне и охотно устанавливали тесные отношения свои, иногда жестоко страдая от большевиков при временном возврате большевистской власти». Председатель ВЧК отметил, что ВЧК располагает достаточным количеством материалов, которые с неопровержимой ясностью вскрывают эту подрывную работу.

Перейти на страницу:

Все книги серии Секретные миссии (Аква-Терм)

Кто Вы, «Железный Феликс»?
Кто Вы, «Железный Феликс»?

Оценки личности и деятельности Феликса Дзержинского до сих пор вызывают много споров: от «рыцаря революции», «солдата великих боёв», «борца за народное дело» до «апостола террора», «кровожадного льва революции», «палача и душителя свободы».Он был одним из ярких представителей плеяды пламенных революционеров, «ленинской гвардии» — жесткий, принципиальный, бес— компромиссный и беспощадный к врагам социалистической революции.Как случилось, что Дзержинский, занимавший ключевые посты в правительстве Советской России, не имел даже аттестата об образовании?Как относился Железный Феликс к женщинам?Почему ревнитель революционной законности в дни «красного террора» единолично решал судьбы многих людей без суда и следствия, не испытывая при этом ни жалости, ни снисхождения к политическим противникам?Какова истинная причина скоропостижной кончины Феликса Дзержинского?Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в книге.

Александр Михайлович Плеханов

Биографии и Мемуары / История

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное