Кто Вы, «Железный Феликс»?

Во Внутренней тюрьме находились только подследственные. Всего же на 1 апреля 1924 г. число подследственных за органами ОГПУ составляло 6089 человек, из них 2918 «политических», а в местах заключения и лагерях — 3393 человека, из них «политических» — 458. А по Советскому Союзу в 1924 г. было осуждено за контрреволюционные преступления 1564 человека, против порядка управления — 290 434, за должностные преступления — 23 578, за хозяйственные преступления — 268 390 человек; в 1925 г. соответственно — 1042, 142 826, 29 963, 69 925 человек^{334}.

Концлагеря. В 1918 г. советская власть создала концентрационные лагеря для содержания заложников и превентивной изоляции лиц, которые могли выступить против нее: в последующем туда стали направляться военнопленные (белогвардейцы и подданные иностранных государств), участники восстаний и мятежей и др. Так, 18 июня 1919 г. Совет Труда и Обороны предложил Дзержинскому согласовать с НКИД и Военным ведомством вопрос о направлении иностранных подданных призывного возраста в концентрационный лагерь^{335}.

А варварский институт заложничества в Советской России существовал формально до 1922, фактически же — до 1926 гг. Например, 22 июня 1926 г., в связи с угрозой террора петлюровцев, Ф.Э. Дзержинский отдал распоряжение в Украину «захватить достаточное количество заложников»^{336}.

Для применения этой меры выдвигались следующие мотивы: «подозрительный элемент», «в станице произошло убийство продовольственного агента», «из семьи бандита» и др. В отдельных случаях устанавливалась норма заложников: «по 10 с хутора»,

«по 25 от каждой станицы», «всех родственников бандитов». В апрельском приказе 1921 г. Саратовского губернского ревкома прямо говорилось: «За всякую попытку насилий над верными советской власти работниками (коммунистами и беспартийными) со стороны бандитов будут отвечать головы заложников, взятых по всей губернии»^{337}.

На положении заложников были тысячи граждан, проживавших в местностях, охваченных восстаниями. Так, только за особым отделом 10 дивизии в Тамбовской губернии на 10 июня 1921 г. числилось 279, на 22 июня — уже 377 заложников^{338}.

Для содержания заложников и участников вооруженных выступлений существовали лагеря преимущественно в местностях, охваченных восстаниями и мятежами.

Делами заложников занимались Особый отдел ВЧК, Особый отдел МЧК, коллегия по делам заложников при ВЧК, Отдел принудительных работ, заведующие лагерями, члены коллегии, ведавши делами иностранных подданных, местные ЧК и особые отделы армий. 13 января 1920 г. Дзержинский предложил им «в трехдневный срок со дня получения сего представить все списки, которые должны были вестись специально на этот предмет, всех иностранных граждан, числящихся за вами в качестве заложников, уголовных, политических осужденных или подследственных, или вообще содержащихся по какому-либо поводу, а если таковых списков нет, то немедленно их составить. В списках должно быть указано основание ареста, с какого времени содержится и какой национальности иностранец. Списки представить в Президиум ВЧК (копию в Наркоминдел) и впредь неукоснительно вести таковые, а также сообщать об аресте каждого иностранца Наркоминдел»^{339}.

Приказом Дзержинского и начальника войск К.М. Валобуева 31 января 1920 г. было решено охрану лагерей принудительных работ возложить на войска внутренней охраны.^{340} О выполнение решения затянулось, и 6 апреля 1920 г. Дзержинский предложил Г.Ягоде «выяснить, сколько для этого потребуется красноармейцев и гарантировать возможность получения их, подготовив заключение»^{341}.

С переходом к миру, 28 января 1921 г. Президиум ВЧК, обсудив вопрос «О лицах, содержащихся до конца гражданской войны», решил поручить И.А. Апетеру «дать распоряжение по всем местам заключения о применении ко всем лицам, заключенным до конца гражданской войны, амнистии, т. е. механически перевести на 5 лет лагеря»^{342}.

Следовательно, содержавшиеся в концлагерях тысячи людей, подвергнутых превентивной изоляции, без какого-то состава преступления, а лишь за социальное положение или происхождение или родственными связи с противниками власти, должны были остаться в концлагерях еще на пять лет.

И все же процесс освобождения из лагерей набирал силу. Сначала получали свободу заключенные на определенных условиях. Так, в марте 1921 г. в ответ на заявление 379 арестованных повстанцев Курганского уезда, содержавшихся в лагерях, с просьбой о помиловании и клятву «впредь никогда не поднимать оружия против советской власти», 24 марта 1921 г. Дзержинский отдал распоряжение Ягоде послать запрос по данному вопросу в Челябинскую губЧК, «чтобы она снеслась с местным губкомом и тех из военнопленных, которые действительно раскаялись, освободить, объяснив им нашу политику к крестьянам»^{343}.