Куда кого посеяла жизнь. Том IX. Повести

Для этого дня их благих действий было вполне достаточно. Вечером на подворье, их ждал легкий ужин с чаем, общая молитва и -отдых. На следующий день, после молитвы и утреннего чая, Семен выяснил у местного монаха, когда им можно будет отправляться на пароход. Монах ответил, что хоть сейчас, пароход уже готов к отплытию, но так, как паломников достаточно много, то если сейчас наберется готовых выехать на три наши лодки- милости просим. Поблагодарили монахов подворья за теплый радушный прием, а уже через час, три лодки с паломниками, в том числе и наша «шестерка», причалили к пристани, рядом с пароходом. «Ну- слава Богу, – вздохнули наши друзья, помогая подняться на борт женщинам- попутчикам. – Первый шаг- сделан! И – хорошо сделан! . Идем дальше!».

На пристани, рядом с готовящимся к отплытию пароходом, начало твориться что-то невообразимое. Сверху, с борта парохода, было хорошо видно, как черную массу прибывающих из подворий и просто вышедших на пристань пассажиров, беспорядочно рассекали красные фески местных торговцев, которые беспрерывно стараясь перекричать один другого, метались от одного пассажира к другому, стараясь всучить им какую-нибудь местную поделку, швейные, кожаные изделия или экзотическую восточную сладость. Они настойчиво, даже нахально, совали в лицо пассажиров свой «товар», одновременно – агитируя, называя и сбрасывая цену, обливая грязью конкурентов и, попутно, обзывая их нехорошими словами на своем языке. Стоял такой шум и гам, что ничего не было слышно даже на палубе парохода. А никто и никого не слушал, работали только глаза и руки. Если пассажиры никуда не спешили, то продавцы знали –это момент, скоро «покупателям» эта каша надоест и они поднимутся на борт, и обратно уже никто не спустится.

Рядом с трапом, лицом к пароходу стоял странный на вид мужчина, внешне похожий на начиненный фаршем круглый кочан капусты, кочерыжкой вверх. Причем -на «кочерыжке» была надета тоже красная феска. Турецкого в нем было -почти ничего, он больше смахивал на кого-то из наших земляков, -одессита или бендерчанина, тем более, что кричал чисто по – русски. «Земляк» держал в поднятой руке что-то похожее на фотоальбом и истерически фальцетом, непрерывно кричал в сторону борта: «Последний альбом видов Константинополя! Последний! Последний! И всего за рубль!».

Семен со Степаном, сразу обратили на него внимание, тем более, что его визг перекрывал остальные шумы, до него было метров пять-шесть. Видели, как к нему подошел один, за ним –второй, пассажир парохода, по виду –из классных кают, купили у него тот «последний» альбом и поднялись на борт. А продавец, как ни в чем не бывало, опять держал в руках фотоальбом и так же кричал, что он у него последний…. «Знаешь, Сеня, это точно «наш» человек. На нем этот плащ, который размеров на пять больше, чем ему положено, а в нем, скорее всего, -десятки карманов, для этих самых «последних» альбомов. Хитрец! Я бы так не смог!».

«Потому ты и стоишь на палубе, а он внизу, на пристани»-беззлобно улыбнулся Семен. Они еще немного понаблюдали за «торговлей» альбомами, как зрители у манежа цирка. Поток пассажиров –покупателей, иссякал на глазах. Друзья слышали, как одновременно падала цена и на те «последние» альбомы, вначале с рубля- до 75 копеек, потом до 60 копеек, 50 копеек. При 40 копейках, к продавцу потянулись те, кто купил альбом в числе первых, естественно, с претензиями, на что тот громогласно объявил, что видит их впервые и ретировался в толпу турок-продавцов.

«Смотрите!, – вдруг раздался сзади них голос Наума, – это же Моня Маркус, фотограф с Аркадии!. Мы с ним в одном дворе жили раньше. Вот паразит! Он мне фотографии должен, еще с осени, на паспорт делал, деньги взял, а фотографии принес не мои. Спрашивает- кофта твоя? Я ему говорю- вроде бы моя, а лицо –чужое!. А он- бери, а то у меня уже двое её просили…. Месяца через три -поехал к нему, его уже нет. Исчез куда-то. Слух прошел, что он летом какую-то девицу сфотографировал на пляже, а кто-то негатив у него стащил. И появились на Аркадии фотомонтажи- лицо той молодой девицы, а тело – другое, и в разных позах…. А та девица оказалась дочкой нашего полицмейстера, ну и пошло-поехало! Моня –ни сном, ни духом, а все претензии – к нему, ну и пришлось ему- скрываться. И видишь -где объявился!». «Моня! – крикнул Наум, заметив, что тот трется возле турок –продавцов, по ту сторону пристани, но, видимо, встреча с земляком, не входила в текущие планы Мони, он быстро юркнул в толпу и больше на пристани -не появился.

Постояв еще немного на палубе, друзья отправились по своим местам- Семен со Степаном, -в свою «каюту», Наум- к трюмному трапу. Скоро будем трогаться в путь.

До обеда, к пароходу подошли последние лодки с паломниками, которые по разным причинам, не могли быстро передвигаться. После обеда, пароход отправил в небо длинный предупреждающий и отдельно-благодарный ! гудок и тронулся в путь.