Куда кого посеяла жизнь. Том X. Романы. Повести

Катя – ему на встречу. «Хорошо, что тебя не было. Приезжали немцы, военные. Я таких, еще не видела. У них такие смешные каски на голове с острыми шипами посредине…Они ими что, воюют?. На двух бричках, человек десять верховых еще. Старший – какой-то офицер, но видно, что не военный, инженер, наверное. С ними переводчик, такой маленький, прилизанный, лысый, с въедливыми глазами. Переводил с немецкого на украинский и очень плохо. Я немного понимаю по-немецки, два года работала в одной немецкой семье. На сколько я поняла, их интересовали марганцевые рудники, они туда и направились.

Офицер заходил в дом, видел твой портрет, спросил: -вер ист дас, дайн манн?, це твий мужик? – перевел переводчик. Ты прости, Петя, но я сказала –да, это мой муж. Офицер долго рассматривал фото, потом сказал: « Цу зеен дас гут, русише зольдат, унд во ист эр йетц?». Я поняла, но не подала виду, переводчик перевел, что видно, что ты, мол, хороший русский солдат, но, где ты сейчас находишься. Я ответила, что ты поехал к родственникам в Александровск и прибудешь не скоро….

Потом офицер пошел в кузницу, увидел, что на многих инструментах и оборудовании, стоят штампы немецких заводов, вышел оттуда довольным и сказал, что они собираются разрабатывать марганцевые рудники, которые здесь недалеко находятся, и что там им будут нужны хорошие работники, поэтому, он надеется и тебя увидеть среди них. Оставил свою фамилию на бумажке, чтобы ты его там нашел, когда приедешь…Ты уж прости, Петя, но я сказала, что ты к ним не поедешь и выставила причину – наших с тобой троих детей. Немец как-то так неприятно на меня посмотрел, быстро пошел к лошадям и они уехали. Слава Богу, нигде не шарили и ничего не взяли. Только попили воды, умылись и лошадей напоили. Ты прости еще раз, если я что-то не так им сказала…»

Видно было, что она переволновалась. Петр обнял её и благодарно сказал: « Ну что ты, Катя! Ты- молодец! И я тебе очень благодарен за все! Но теперь надо быть осторожными, теперь война пришла и в наш дом. Эти чужие люди были вроде бы нормальные, кто знает, какими будут другие. Ты была права. Наш хутор очень удобный для спокойной мирной жизни, а для такого смутного времени – он слишком заметный и притягательный. Для всех. Но – нам надо жить и с этим. И дай нам Бог силы пережить и все это!».

С этого дня семья перешла на «тревожно-ожидаемое» положение, когда можно ждать неприятности в любое время дня и ночи, а сидеть в дозорах и выглядывать всех проезжающих, тем более, неизвестно кого и когда, было бессмысленно, да и времени у них такого не было.Надо было жить и поднимать детей. И кормить, и одевать, да пришло время уже и в школу ходить.

Немцы больше на хуторе не появлялись, так как находились в губернии временно. Быстро пришли и еще быстрее ушли. Зато в течение почти полутора лет, кого только не видела их Екатеринославская губерния! То непонятно чьи представители гетмана Скоропадского, то банды атамана Григорьева, то белые армии Деникина и Май-Маевского, то Красная Армия, то анархисты Махно….

Все эти «старатели» в поисках лучшей жизни, в первую очередь, понятно – для себя, гуляли по Украине с оружием в руках туда-сюда – от запада –до востока, и от севера до юга. И всех их нужно было накормить, одеть, обуть, обогреть и вооружить, обеспечить транспортом и боеприпасами. Им в высшей степени было наплевать на все – на Украину и живущих там людей всех вместе взятых. Им нужно было – для одних власть, для других –нажива, а третьим было все равно –лишь бы кормили и не заставляли работать…, а стрелять нужно в того, в кого скажут, а можно и самому решать куда и в кого стрелять.

Конечно. содержание всех этих формирований стоило недешево. Базировались они и проходили в основном через крупные населенные пункты, где было чем-то поживиться. В сельской местности, этим, как правило, крупным формированиям, делать было нечего – в селах уже не оставалось ни мужчин, ни лошадей, ни продовольствия. И горе было тем малым населенным пунктам, которые оказывались на пути следования войск. Любых. Они (села) просто уничтожались в самом прямом смысле.

Лебединский хутор стоял на отшибе и, хотя и привлекал внимание проходящих в разные стороны войск, но на этом холме никто не останавливался надолго. Только попить воды и умыться. А взять, особенно при массе перемещаемых войск, на хуторе было нечего. Поэтому все проходящие , спешили в города, хоть на север, хоть на юг и это спасало семью Петра в какой-то мере. Да они уже за время той смуты, так приспособились, что уже не замечали, кто там и куда едет. Это их дела и нас они не касаются, заявил Петр Екатерине, но наган у него был припрятан в кузнице, и тот, кто осмелился бы вдруг, попытаться сделать что-то плохое для семьи – очень сильно пожалел бы об этом…. Но к счастью, таких неразумных смельчаков не нашлось.