Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени

Мы постоянно абстрагируемся от собственных ощущений, примеряя на себя чувства других людей, но иногда мы отождествляем себя даже с неодушевленными предметами, будь то лица или руки, изображения лиц и рук или другие образные обозначения наподобие балетных скульптур Дега. В статье, подводящей итоги экспериментов с демонстрациями статуй балерин Дега на мониторе компьютера, Друа-Воле и ее соавторы утверждают, что причина иллюзорного удлинения показа динамических скульптур и ответного нарастания физиологического возбуждения объясняется тем, что «процесс восприятия подразумевает повторение движений, выполнение которых требует больших усилий и, как следствие, более высокого уровня возбуждения». Вероятно, именно такого эффекта и добивался скульптор: от статуй исходит призыв к движению такой невероятной силы, что даже самый неуклюжий зритель не устоит перед соблазном и вступит в танец. Теперь перед моим взглядом предстает скульптурная фигура балерины, склонившейся вперед на одной ноге, и где-то в глубине души закрадывается едва уловимое, но тем не менее неотчуждаемое чувство, будто я нахожусь с ней рядом, исполняя арабеск в уме. Мои грациозные движения застывают в бронзе, и в тот момент, когда мой пристальный взгляд падает на статую, само время склоняется передо мной.

Эмоциональные лица, движения тел, скульптуры атлетов и тому подобные образы могут спровоцировать искажение ощущения времени, и это явление отчасти объясняется посредством психологического моделирования, к примеру при помощи модели тактового генератора-аккумулятора. Тем не менее у Друа-Воле осталось несколько нерешенных вопросов, которые ее порядком озадачивают. Очевидно, жизненный опыт подсказывает, что должен существовать какой-то механизм, который задает нашей жизни ритм и ведет учет краткосрочных промежутков времени, но при этом легко выводится из строя при малейшем эмоциональном потрясении. Тогда зачем нам такие ненадежные часы?

Возможно, проблему следует рассматривать в ином ключе, предполагает Друа-Воле. Дело не в том, что наши внутренние часы идут со скрипом; напротив, они превосходно приспосабливаются к постоянным изменениям в нашем общественном окружении и эмоциональном состоянии, помогая нам ориентироваться в повседневной жизни. Восприятие времени с учетом социального контекста не может оставаться моим личным делом, равно как и не может следовать какому-то одному образцу, наполняя социальное взаимодействие множеством оттенков. «По этой причине не существует единого и однородного времени, зато есть множество различных способов переживания времени, – замечает Друа-Воле в одной из публикаций. – Иллюзии искажения времени, которые мы испытываем, непосредственно отображают стратегии адаптации мозга и организма в целом к многообразию времени». Далее исследовательница цитирует Анри Бергсона: «On doit mettre de côte le temps unique, seuls comptent les temps multiples, ceux de l’expérience» («Мы должны отбросить идею единого времени; все сводится к тому, что время принимает множество форм, составляющих суть чувственного опыта»).

Едва уловимые знаки, которыми мы обмениваемся во время общения, – взгляды, улыбки, нахмуренные брови – приобретают особую значимость благодаря способности к синхронной демонстрации, отмечает Друа-Воле. Мы искажаем время, примериваясь к чужому ритму жизни, и многие иллюзии временного восприятия служат индикаторами эмпатии. Чем явственнее я представляю себе ваши телесные ощущения и душевное состояние, а вы – мои, тем успешнее мы оба распознаем угрозу и родство, потенциальных друзей и людей, нуждающихся в помощи. Между тем эмпатия устроена довольно сложно, и овладение ею выступает верной приметой психологической зрелости; не исключено, что освоение навыков искажения времени в унисон с окружающими выступает одним из важных принципов взросления. Возможно, мы рождаемся в одиночестве, но детство заканчивается симфонией синхронизированных часов, когда мы всецело отдаемся заражению времени.

* * *

Когда Мэтью Мэтеллу случается освещать результаты своих исследований в публичных докладах, он начинает свою речь с показа одного и того же слайда. На экране появляется напечатанное предложение, которое ученый зачитывает вслух:

«Определение длительности интервалов времени так глубоко укоренилось в механизмах непосредственного восприятия, что нам, возможно, трудно даже представить, как бы функционировало наше сознание без расчета времени».

Произнеся половину предложения, сразу после слов «возможно, трудно», Мэтелл внезапно замолкает и держит паузу, выжидая несколько секунд, причем каждая секунда ожидания неуклюже повисает в воздухе. Публика начинает беспокойно ерзать: «Что случилось? Он что, боится сцены?» – и докладчик наконец-то доводит фразу до конца. «Я проделал то же самое, когда устраивался на работу в Вилланова, – сообщил Мэтелл. – Потом подошел мой спонсор и сказал, что я заставил его беспокоиться, так как он подумал, что я совсем растерялся».