Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени

По словам Альфонса, задача усложняется еще больше, если языки оригинала и перевода принадлежат к разным семействам: к примеру, переводить с немецкого на французский намного проще, чем с итальянского на французский или с немецкого на латынь. В немецком языке, как и в латыни, глагол, как правило, ставится в конце предложения, так что переводчику часто приходится ждать заключительной части предложения, прежде чем уяснить суть изложенного в начале и приступить к переводу. Если целевой язык – французский, в котором глагол стоит в начальной части предложения, переводчику остается либо дожидаться конца предложения оригинала, либо попытаться угадать, о чем говорится в предложении.

Я ответил Альфонсу, что нередко сталкиваюсь с похожей проблемой, хотя имею дело исключительно с английским языком. Проводя интервью, я долгое время пользовался магнитофоном, стараясь запечатлеть на ленте каждое слово. Однако, выигрывая в точности, я проигрывал во времени: расшифровка часового интервью занимала около четырех часов, в ходе которых мне попадалось лишь несколько вдумчивых замечаний или метких цитат. Как выяснилось, делать заметки от руки немногим удобнее: мой почерк и так ужасен, а в спешке становится еще кошмарнее. Иногда во время телефонной беседы я успеваю набрать несколько фраз на компьютере, пока собеседник развивает мысль, – хотя моя скорость печати не поспевает за темпом речи большинства людей, заметки, по крайней мере, выглядят более разборчиво. Когда я просматриваю свои записи, взгляд довольно часто цепляется за бессмысленные наборы слов вроде: «Если что-то удивительное, то быстрее».

В данном случае мне повезло: я исправил запись вскоре после того, как она была сделана, поэтому я помнил, что в действительности сказал интервьюируемый: «Если что-то удивительное привлечет ваше внимание, вы быстрее среагируете на раздражитель». Пересматривая отрывочные записи, я могу понять, что именно пошло не так. Я начинал с незыблемых основ, умудрившись точно записать три первых слова «Если что-то удивительное». Но мой респондент говорил слишком быстро, и я потерял нить разговора. В итоге я решил постараться восстановить в памяти ключевой момент высказывания (глагол «привлечет») и бегло записал его, как только мой визави сделал паузу. Как жонглер, я подбросил его слова в ближайшее будущее (а именно в краткосрочную память) и поймал их секундой позже, одновременно записывая на слух другие слова, следовавшие за глаголом. Как только собеседник продолжил говорить и, как ни прискорбно, больше не сделал ни одной паузы, я успел набрать пару слов («то скорее»), насколько я могу вспомнить. На протяжении беседы, длившейся около часа, подобное неосознанно повторялось бессчетное количество раз. Удивительно, как я вообще умудрился вынести из нее какие-то сведения. (Возможно, я бы лучше справился со своей задачей, если бы последовал примеру Альфонса и записывал бы ключевые фразы, не пытаясь их запомнить.)

По мнению Альфонса, переводчик выступает в роли фигуры, которая наверняка бы показалась знакомой Блаженному Августину, – балансирующей на туго натянутом канате между памятью и предчувствием. По оценкам Альфонса, среднестатистический переводчик может восполнить интервал длительностью от пятнадцати секунд до минуты, который разделяет восприятие речи на слух и перевод услышанного на иностранный язык. Чем выше квалификация переводчика, тем больше длительность паузы и тем больше информации он может удерживать в голове, прежде чем начать переводить. К переводу можно подготовиться заранее – за два или три дня до мероприятия вполне реально освоить лексику, с которой придется иметь дело. Под конец Альфонс заметил, что хорошо задавшийся перевод чем-то напоминает серфинг: «О словах нужно думать как можно меньше, не тратя на них лишнего времени, – сказал молодой человек. – Необходимо сосредоточиться на том, чтобы поймать волну, и вслушаться в ритм речи. Останавливаться нельзя, иначе вы отстанете, потеряете время и в конце концов растеряетесь в потоке слов».

Представьте себе предложение, которое начинается отсюда, прирастает парой-тройкой слов, а затем увиливает в сторону одним-двумя придаточными и заканчивается здесь. Я сочинил такое предложение за несколько секунд, хотя, возможно, могли пройти годы, прежде чем я сподобился бы перенести задуманное на бумагу. Однако вы прочтете мое послание, скорей всего, за пару секунд – этого достаточно, чтобы вы прочли его и осознали, что вы прочитали. В некоторой степени допущения – это и есть настоящее.