Культура на службе вермахта

Абсолютным лидером продаж в 1933–1945 гг. была книга Шенцингера «Анилин» (общий тираж — 920 тыс. экземпляров). В «Анилине» в научно-популярной форме была изложена история знаменитого химического концерна ИГ-Фарбен. Автор описывал заслуги этого гигантского предприятия в утверждении немецкой экономической автаркии, в освобождении страны от зависимости в натуральном сырье (в частности, от натуральных красителей и каучука). После 1945 г. Шенцингер вычеркнул из своих книг (вторым его бестселлером был роман «Железо») пассажи о национал-социализме и продолжал успешно продавать свои книги. Интересно, что исторический роман Эма Белька «Луга Кумерова» (Heiden von Kumerow), бывший бестселлером в Третьем Рейхе, не утратил популярности и в первые годы существования ГДР.

Успешно продавались и романы Тругве Гулбранссен (1894–1962) о норвежской семье Бьёрндаль. Симпатии и интерес у немецких читателей к норвежской литературе объясняется тем, что нацистская идеология делала упор именно на «нордический» характер европейской культуры, и скандинавы рассматривались как «лучший человеческий материал». Впрочем, в числе бестселлеров оказался и военный роман английского писателя Уорвика Дипинга (Warwik Deeping, 1877–1950) «Капитан Сорел и его сын» (1927 г.) и роман о гражданской войне в Америке «Унесенные ветром» (1937 г.)^{273}.

Следует констатировать, что картина развития рынка художественной литературы в Третьем Рейхе весьма неоднозначна. Вслед за литературоведом Гансом Шефером надо признать, что «нацизм укрепил традиционалистскую тенденцию немецкой литературы, прервал на время демократическую традицию и замедлил появление современной классики, но не смог ее вовсе преодолеть при помощи почвенно-народнического (фелькише) витализма, который так и не занял доминирующего положения в немецкой литературе и ныне представляется только эпизодом»^{274}. В отличие от Советского Союза, где в период тоталитарного режима вопреки (а иные критики считают — благодаря) цензуре и политическому давлению сохранилась истинная литература и от советской эпохи остались настоящие литературные памятники, сохранившие свое значение до сих пор, в нацистской Германии все, что было написано между 1933 и 1945 гг. было провинциально и низкой художественной пробы, и до наших дней, за весьма редким исключением, своего художественного значения не сохранило. С другой стороны, какого-либо «перерыва» в эволюции немецкой традиции и в этой сфере на самом деле не произошло: здесь ситуация сложнее, чем принято считать, исходя из морального осуждения нацистского режима. Расценивать литературу Третьего Рейха как сплошь идеологизированную и политизированную, бесспорно, проще — это позволяет удобней и логичней вписать в контекст немецкой беллетристики литературу эмиграции, показать ее высокие моральные позиции по сравнению с творчеством оставшихся в Германии писателей. Эта простота, однако, вводит в заблуждение, так как не позволяет увидеть внутри нацистской эпохи ростки нового ненацистского литературного движения, которое расцвело уже в ФРГ и было в эстетическом и морально-этическом отношении одной из вершин современной мировой беллетристики.

Театр и кино

Число блестящих режиссеров, актеров и сценаристов во времена Веймарской республики было необычайно велико, она (Веймарская республика) в этом отношении превосходило прочие эпохи немецкой истории, да и по сравнению с другими европейскими странами Германия выделялась своими достижениями и новаторством. Как отмечал большой знаток немецкого театра Марсель Рейх-Раницки, в ведущих немецких театрах, особенно в берлинских, и в нацистские времена доминировал дух «золотых двадцатых годов»^{275}. Хотя в нацистские времена перестали ставить пьесы большинства театральных новаторов — то ли по причине их еврейского происхождения (Хуго Гофманшталь, Артур Шницлер, Карл Штернхейм, Фердинанд Брукнер, Вальтер Хазенклевер, Эрнст Толлер), то ли по причине их эмиграции (Бертольд Брехт, Эден фон Хорват, Георг Кайзер), или потому что они считались представителями «вырожденческого» искусства (Франк Ведекинд, Эрнст Барлах, Мария-Луиза Фляйссер), а симпатизирующие нацистам драматурги были слабее всех вышеупомянутых. Поэтому ставили в основном классику: Эсхила, Шекспира, Шоу, Лессинга, Шиллера и Гауптмана.