Культурный конфликт

– Ну как знаете, а на трамвай у меня и у самого есть. Рабочий класс, как-никак. Обижаете.

И Юрий неторопливо, враскачку, направился к двери.

Марья Михайловна лихорадочно закрыла за ним дверь на все замки и плюхнулась на табурет прямо в коридоре, не зная, про что думать в первую очередь.

Почему ходит-то так странно? Может, болеет? Ах да, Морфлот же. Господи, господи! Может, чемоданчик проверить, пока нет никого? Ой, да нет же, всё не то.

Марья Михайловна тяжело поднялась и побрела в спальню. Достала заветную иконку и стала молиться. Конечно, муж знал и про тайное место, где иконка хранилась, и про эти Марьины молитвы шепотом, только он на это закрывал глаза. К Богу жена обратилась после рождения дочери. И где-то Петр даже завидовал ей. Вот у Марьи есть такая возможность, а у него никогда не будет. А с Богом-то оно как-то легче.

– Папа, ну я сама не понимаю, почему он вот так приехал. Мы хотели друг другу писать письма, всё утрясти сначала на местах. Ну а уж потом… Только я рада, что он приехал! Значит, любит!

Это был уже вызов. Миллеры сидели за столом уже час, Юрий всё не приходил.

– Ну хорошо, и где же он сейчас?

– Может, он заблудился? Или вообще, с человеком что-то же могло случиться!

– С такими ничего обычно не случается, – вставила мать.

– Мам, ну зачем ты так!

– Всё, девочки. Успокоились. Танюш, ну ты нас тоже пойми. Мы же были совсем не готовы. Вот сейчас как раз и хотели всё проговорить. Действительно, не будем обсуждать человека за глаза. Вот сейчас придет – и примем все решения. И давайте ужинать. Танюш, ну прости, я так есть хочу, умру прямо. И потом, ты нам с мамой ни разу не сказала сегодня, что ты нас любишь.

Таня улыбнулась:

– Мама, папа! Как же я вас люблю!

Детская присказка разрядила обстановку, Марья начала накладывать мужу плов, и на какое-то время всем показалось, что ничего не произошло.

Юрий пришел в девять. Было видно, что он немножко навеселе. В руках он гордо держал две бутылки пива.

– Так. Все собрались. А что грустные? Помер кто?

Юрий сам же и посмеялся над своей, как ему показалось, удачной шуткой.

– Нет, молодой человек, не помер, просто мы вроде договорились, что встретимся в семь, а сейчас девять. Вот волновались за вас, да и устали мы, а потом, нам ведь завтра на работу. Наши отпуска закончились, – Петр Федосеевич был жёсток.

– Это вы меня вроде как упрекаете. Вроде как вы тут все работаете, а я Ваньку валяю? Ну, положим, работают у вас тут тоже не все, – Юрий выразительно посмотрел на Марью Михайловну, та невольно вжалась в стул. – А я дня без работы не сидел, со флота – сразу на завод! К станку! Грамота за грамотой!

Юрий совсем разошелся. Опять же, чувствовался принятый градус.

– Ну, ну, Юрий, даже и не знаю, как мы сейчас будем обсуждать наши серьезные вопросы. Не переносить же на завтра. Давайте все-таки все к столу. Думаю, для пива уже поздно. А вот чай. Как вам, Юра, чай? Маша, ты ведь предложишь нам чаю?

– Безусловно.

– Ну вот и прекрасно. Танюш, доставай из буфета чашки. А вы, Юра, расскажите, кем вы работаете и как же вас отпустили с завода сразу после отпуска. За свой счет взяли?

– За свой счет! Расчет! – Юра, как все не очень трезвые люди, говорил громче обычного с постоянным вызовом в голосе. Как будто хотел ответить обидчику. Хотя никто его в этом доме пока еще не обижал. – Расчет взял и поехал. В Москву! В столицу! Здесь теперь работать буду! На АЗЛ, – тут Юра слегка запнулся. Аббревиатура московского завода для него на сегодняшний вечер была невыговариваемая.

– Вы, наверное, имеете в виду АЗЛК, – пришел на помощь Петр. – Похвально, очень похвально: завод мощный, с традициями. Только нужна ли там именно ваша квалификация? Вы по какому профилю, простите?

– Токарь! Третий разряд!

– Прекрасно! Хорошая специальность. Думаю, уж точно работу найти будет можно. Постараюсь помочь. Да что там, уже поговорил. Поговорил на заводе, с которым сам работаю. Там специалисты требуются. Прямо завтра утром можно уже с документами в отдел кадров. Вы как, Юрий, не против? – Петр Федосеевич старался говорить как можно доброжелательнее и не обращать внимания на не совсем светский тон Юрия.

– Я? Против! Если завтра, то против! Дайте отдохнуть рабочему человеку, в конце-то концов!

– Юра, мне кажется, ты забываешься! – рядом со столом уже давно стояла Татьяна.

– Татьянка, ну конечно! Мы все здесь не о том. Иди, иди скорее ко мне, – Юрий взял Таню за руку. – Мама, папа, мы с Татьянкой решили пожениться. Благословляйте. Между нами всё уже сговорено, – Юрий подмигнул Тане. – Жить у вас, слава Богу, есть где. По углам скитаться не придется. Обещаю дочь вашу любить и не обижать.

Марья Михайловна схватилась за сердце, Петр Федосеевич молчал. Слово было за Таней. Она была спокойна.

– Юра, – она немного закашлялась. – Юра, – более твердым голосом произнесла она, – я очень рада тому, что ты приехал, – Таня с вызовом посмотрела на слегка перепуганных родителей. – Да, я рада, – с нажимом повторила она, – только эту нашу встречу я представляла немного не так. Мне надо к тебе привыкнуть, к другому, здесь. Торопиться мы не будем.