Кундалини. Эволюционная энергия в человеке.

Государственные служащие обычно в мае переезжали из Джамму в летнюю столицу штата, Сринагар. Но я, чувствуя, что не в силах перенести изнуряющую жару, переехал еще в апреле. Пе­ремена места пошла мне на пользу. Цветущая долина и прохладный весенний воздух оказали на мой организм живительный эффект. Движение лучистой энергии в моей голове не прекращалось и носи­ло все тот же характер, что и прежде. Казалось, оно даже активи­зировалось. Но мой окрепший организм сейчас легче переносил его, и я вновь обрел способность участвовать в оживленных беседах с людьми. Что особенно важно, глубокое чувство любви к семье, кото­рое казалось давно угасшим, вновь ожило в моем сердце. Через не­сколько недель после переезда, я оказался в состоянии совершать продолжительные прогулки и заниматься обычными делами, не требующими особого напряжения сил. Но все же я не мог читать книги с достаточным вниманием и испытывал страх перед сверхъестественным. Поэтому я старался избегать мыслей к разговоров на эту тему.

Мой аппетит восстановился, и я мог есть, не опасаясь, что не­сколько лишних кусков или глотков вызовут бурю в моем организ­ме. Мне даже удалось увеличить (хотя и ненамного) интервалы между принятием пищи, не испытывая при этом никакого диском­форта. Ко времени переезда нашего офиса в Сринагар, мои силы восстановились настолько, что я был готов исполнять свои обязан­ности без риска ухудшения состояния здоровья и не боялся показа­ться смешным, делая элементарные ошибки в работе или допуская странности в поведении. Пересматривая бумаги на столе, я обнару­жил, что память моя не ослабела, а страшные переживания послед­них месяцев не нанесли вред моим способностям.

И все же я легко уставал и становился беспокойным, поработав несколько часов подряд. После относительно продолжительной ум­ственной работы я замечал, что стоило мне закрыть глаза и круг света, неизменно предстающий перед моим внутренним взором, расширялся, а шум в ушах усиливался. Это служило предупрежде­нием о том, что я все еще не могу поддерживать свое внимание на нужном уровне достаточно долгое время и что мне следует с осто­рожностью выбирать нагрузку, дабы избежать возобновления бо­лезненных симптомов. Я решил, что будет разумно делать переры­вы в работе — иногда беседовать с коллегами, а иногда прогулива­ться по улице, где всегда можно встретить множество вещей, обыч­но отвлекающих внимание.

Я до сих пор не понимаю, как в период измененного состояния сознания, при столкновении с трудными задачами и неожиданными ситуациями, я находил правильные решения. Пророни я тогда хоть слово окружающим относительно моего состояния, которое теперь стало для меня совершенно обычным, меня тут же окрестили бы су­масшедшим и сделали соответствующие выводы. Вряд ли я мог бы рассчитывать на сострадание — скорее на насмешки. Если бы я по­пытался извлечь из этого выгоду и заявил бы о своих оккультных знаниях (которыми в действительности не обладал), меня бы, воз­можно, объявили святым и стали осаждать толпы ищущих чуда, желающих уйти от повседневных трудностей жизни людей. Если не считать отдельных фраз, сказанных одним из моих родственников, и консультаций со знатоками Йоги, я хранил полное молчание относительно своего измененного состояния даже в общении с самыми близкими друзьями, хотя страх перед безумием никогда не остав­лял меня окончательно.

Представление о риске, которому подвергается человек, у кото­рого произошло внезапное пробуждение Кундалини, можно соста­вить по тому факту, что одновременно с высвобождением новой энергии происходят значительные изменения в структуре нервной системы. Они развиваются с такой скоростью и безудержностью, что могут привести к повреждению рассудка, если организм не об­ладает достаточной силой и энергией, чтобы приспособиться к но­вым нагрузкам. Собственно говоря, в большинстве случаев дело этим и заканчивается. Поэтому среди пациентов психиатрических клиник встречаются и те, чье состояние связано с преждевременной активизацией Кундалини.

После того как моя работоспособность восстановилась и разум обрел прежнюю ясность, я начал размышлять о сдоем состоянии. Я читал все, что мог найти о Кундалини и Йоге, но нигде не обнару­жил описания подобного феномена. Проходящие сквозь тела потоки тепла и холода, странные звуки, сияние, появляющееся перед внут­ренним взором, приступы ужаса — асе это упоминалось в литера­туре, но при этом я не замечал за собой ни малейших способностей к ясновиденью или общению с развоплощенными духами, ни каких либо иных оккультных способностей, которые с давнейших времен считались неотъемлемым признаком пробужденной Кундалини.