Куприн за 30 минут

Летний вечер плавно переходит в ночь, красные отблески зари еще освещают верхушки деревьев, но внизу уже темно и сыро. Отчетливо ощущается запах дыма с лесного пожарища. В свои права вступает ночь, мягко укрывая землю.

Два путника – землемер Жмакин и студент Николай Николаевич поздно бредут со съемки, но до дома еще очень далеко, поэтому принято решение заночевать в лесу у лесника Степана. Высокий и худой землемер идет быстрым шагом, а за ним еле успевая, плетется полный студент Сердюков, но первый намеренно не идет медленнее, ему нравятся страдания последнего.

На работу Жмакина позвала вдова-помещица Сердюкова, а ее сын вызвался добровольно помогать ему. Но слава о землемере была плохая: он часто и много пил, был мелочным, злым и никчемным. Задорная молодость, свежесть и болтливость студента его сильно раздражают. Грубо оборвав его очередную тираду, Жмакин устремился вперед. Внезапно, повеяло прохладой, как из подвала и землемер предупредил, что здесь болото. Только после его слов Николай Николаевич заметил, что идет по шаткой, зыбкой почве. Это была плотина, но по бокам от нее – настоящее болото.

Они заблудились, покричали леснику и через некоторое время вдалеке увидели его фонарь, который быстро приблизился и Степан помог им выйти из болота. Они оказались в его избе. Жмакин там ведет себя по-хозяйски, хамовато требует самовар и яичницу, а студент рассматривает жилище и пытается поговорить с детьми. Оказывается, что все они больны болотной лихорадкой из-за большой влажности от болота. Не помогают никакие лекарства, а дети гибнут один за другим. Но Степан отказывается куда-то переезжать, мотивируя это тем, что здесь все равно кто-то должен жить. Не он, так другие – разницы нет.

Угнетенный безвыходным положением этой семьи и общей безнадегой, студент, наконец, улегся спать. Землемер уже давно спал. А Сердюкову не спалось, он все думал об этих несчастных больных людях и что-то недоброе мистическое мерещилось ему. Внезапно раздался стук в окно и Степан нехотя встал с пола около печки, где спал. Оказалось, что пожар перекинулся в Кислинскую дачу и лесничий собирает всех лесников, поэтому и он пошел.

Ошеломленный Николай Николаевич тяжко размышляет о судьбе Степана, его жены и детей, спрашивает себя: почему они должны страдать? И не находит ответа. Равно как и не понимает, как очень больной лесник по первому слову собрался и безропотно пошел туда, куда его звали. Плотный белый болотный туман прочно укутывал домик лесника, за ним ничего нельзя было разобрать, ядовитым газом просачивался в двери и окна, отравляя все живое.

С первыми лучами рассвета студент спешно покидает эту странную хижину, чтобы поскорее пробежать всю дорогу обратно по болотной плотине на пригорок, наверх, подальше от этой гнили и тумана, к солнечному свету, чистому и здоровому воздуху.

Гамбринус

Такое название имела пивная, которая находилась в оживленном портовом городе южной России. Случалось, что и постоянные ее посетители каким-то образом проходили мимо этого заведения, поскольку найти его было непросто. Она располагалось под землей и входить в него следовало прямо с тротуара, спускаться вниз по каменным ступенькам, чтобы воочию лицезреть огромную статую короля Гамбринуса – покровителя всех пивоваров. Окон в пивной не было вовсе, а со стен постоянно стекала подземная влага, искрящаяся в свете газовых рожков – типичное подвальное заведение. Стены были украшены разнообразными картинками, столами служили большие пивные бочки, стульями – бочонки поменьше.

В этом заведении всегда было многолюдно, сменялись годы, хозяева пивной, многочисленные посетители, но на протяжении многих лет лишь два человека были неизменными посетителями «Гамбринуса» – музыкант-еврей Сашка с собакой Белочкой и буфетчица мадам Иванова – пожилая полная женщина, постоянно курившая и косившаяся на посетителей прищуренным от дыма глазом.

Гигантский международный порт был всегда очень оживленным местом, сюда постоянно заходили новые суда, можно было слышать речь на всех возможных языках мира, бесконечно сновали туда-сюда матросы, повсюду была ругань и грязь. Прибрежные таверны предоставляли морякам неограниченные возможности: перекусить, найти ночлег, продать все, что угодно и что-угодно купить, многочисленные кофейни предлагали всевозможные игры, а за стенами домов часто были целые казино, публичные дома. Это грязное и зловонное место магнитом манило к себе матросов, но еще больше, их манил город своими огнями и обещаниями славного веселья. Однако, подняться наверх, в чистый, сверкавший своими витринами и куполами соборов, город отваживались немногие. Посещение «Гамбринуса» было традицией, нарушать которую не хотелось, а потому, зачастую отважные смельчаки по ночам тихонько выбирались в самый центр города к заветному заведению. Причем, знали больше Сашку-еврея, чем само название пивной.