Курс начинающего волшебника

На дворе стоял апрель. Муж моей подруги, Вова, начал мне рассказывать об интересной методике под названием Симорон. Я никак не могла в нее вникнуть. Какого-то Ванечку надо отблагодарить, и произойдут чудеса. Я вначале отмахивалась от этой информации, но, заинтригованная его рассказами о симоронских успехах, задумала испытать Симорон и обратилась к Вове:

— Раз ты так рекламируешь Симорон, раз он может такие чудеса, то мне нужна квартира и дача. Дача в Малаховке, с магистральным газом и телефоном, а однокомнатная квартира в Новогиреево, в ста метрах от метро.

— Ну ты и загнула, — присвистнул Вова, но танец станцевал и выдал мне мантру ЧИ ЁРВА. И показал жест руками, опуская их так, будто ладони скользят по поверхности большого кувшина.

Я внутренне посмеивалась, потому что ни на минуту не воспринимала серьезно всю эту белиберду. Но стала твердить мантру вслух и «рисовать» руками кувшин. Мне понравились и жест, и мантра. Каждый раз, идя к подруге, которая жила недалеко, я прилюдно размахивала руками и бодро чеканила ЧИ ЁРВА. Люди на меня оглядывались, кто с сочувствием, кто с улыбкой, а мне самой было весело. Эта мантра стала частью меня. Однажды Вова с ехидной улыбкой посоветовал написать мантру 108 раз, она будет работать гораздо сильнее. И я перед сном взяла лист плотной бумаги и написала ЧИ ЁРВА ровно 108 раз. После этого я прикрепила лист на стенку, чтобы он почаще попадался на глаза.

В августе я уехала в отпуск в Пицунду. Оттуда позвонила маме, чтобы узнать, как дела дома. Мама, услышав мой голос, заплакала, потом начала кричать и что-то от меня требовать. Я не сразу поняла в этой суматохе, что неведомо откуда взялась ее родная сестра Варя (стало быть, моя тетя), которая с ней навеки поссорилась двадцать лет назад. С тех пор мы ее ни разу не видели и не знали, что с нею стало и где она живет.

Варвара Ивановна приехала к маме и стала умолять, чтобы я взяла ее квартиру. Тете 75 лет, она одинокий человек, и ей не хватает родственного тепла и ухода. Сгорая от нетерпения, тетя Варя попросила мою маму срочно вызвать меня из отпуска. Примечательный факт — тетина однокомнатная квартира с десятиметровой кухней, с огромной лоджией, находится в доме-башне как раз напротив метро «Новогиреево».

По логике вещей тетя должна была оставить квартиру своему племяннику Жорику, выросшему на ее глазах, единственному человеку, которого она любила и принимала. Тетя Варя — человек недоверчивый, закрытый, у нее никогда не бывало гостей. О тетином расположении к Жорику свидетельствовала покупка для него тапочек.

Когда я вышла из переговорного пункта в Пицунде, то вспомнила, как не один раз подкалывала Вову:

— Где же твоя квартира? А где дача в Малаховке? Денег больше не стало, откуда взяться квартире и даче?

Вова невозмутимо отвечал:

— Обязательно будет, когда-нибудь, через 27, ты работай.

Я думала, что 27 неизвестно чего, — это Вовины шуточки. И вдруг принципиальная тетя, человек жесткого характера, принимает парадоксальное, неожиданное для всей родни решение. Надо знать мою тетю Варю, она не выбросит и пустой коробочки из-под спичек, — это Плюшкин в кубе. Я решила не забивать себе голову этой ерундой — вернусь в Москву, разберусь.

В день моего прибытия с восьми утра в нашей квартире разместилась тетя Варя. И когда я в три часа дня вошла в квартиру, она чуть не плакала. Прямо с порога она выпалила:

— Ты думаешь квартиру-то брать? Или так и будешь дурака валять и меня за нос водить?

На что я выдала тираду:

— Здравствуй, тетя! Рада тебя видеть! Я хочу понять, чего тебе надо, ведь я тебя ни о чем не просила. Дай мне время подумать.

Я всячески оттягивала принятие решения, ибо не могла поверить в серьезность тетушкиного намерения отдать мне квартиру. Спустя полтора месяца тетя Варя стала плакать, стенать, называть меня нехорошими словами и упрекать в том, что я никак не хочу помочь ей в жизни. Наконец я сдалась и стала оформлять документы на квартиру. В это время тетя упала и сильно расшиблась. Было предположение, что она могла сломать шейку бедра, а для пожилого человека это часто сопровождается тяжелыми осложнениями. Нужно было срочно переоформить квартиру. И я опять обратилась к Вове — пусть доводит дело до конца, пусть поможет мне быстро оформить документы.

* * *

На этот раз Вова выдал мне картинку: через поле спелой ржи проложена красная ковровая дорожка с зелеными полосками по бокам. В конце дорожки стоит огромный дубовый стол. На зеленом сукне стола — изящная бронзовая чернильница, промокашка, подставка под ручки и полукомпас-получасы.

Вооруженная этой картинкой, я отправилась в Бюро технической инвентаризации за справкой. Когда я туда приехала, то с ужасом поняла, что попала в неприемный день. Унылый внутренний голос загнусил:

— От этих канцелярских крыс и в обычный день ничего не добьешься. Справка делается не меньше месяца. Со мной никто и разговаривать не будет.

Из двери в дверь сновали какие-то женщины с кипами документов. Окошки, в которые обыкновенно стоит очередь, были наглухо закрыты. Навалилось ощущение безнадежности.