Курс отечественной истории

Однако реформы дали лишь временный эффект и не были осуществлены полностью. Главная проблема заключалась в сохранении коренной черты прежней системы управления – главным критерием оценки предприятия по-прежнему оставался не объективный уровень экономической эффективности, а процент выполнения обязательных заданий центра. Противоречия реформы можно было устранять, либо продвигаясь к рынку, что было невозможно, либо вновь усиливая административные рычаги управления и свертывая реформу.

На практике происходил постепенный возврат к более детальному планированию. Свертывание реформы особенно ускорилось после Чехословацкого кризиса («пражской весны 1968 г.»), который обозначил зависимость между экономическими реформами с использованием рыночных механизмов и неизбежными политическими изменениями системы советского типа. Поэтому, если в годы 8-й пятилетки экономика страны развивалась в целом успешно, то в 1970—1980-е гг. обнаружилось затухание темпов социально-экономического роста, что было обусловлено целым рядом причин.

Во-первых, страна оказалась втянутой в разорительную гонку вооружений, соперничая одновременно с США и странами НАТО, а также с Китаем.

Это вело к предельной милитаризации народного хозяйства, военные расходы поглощали около 20 % валового национального продукта. Но, в отличие от других великих держав, в СССР производством оружия и военных материалов занимался не только ограниченный военно-промышленный комплекс. Например, по разным оценкам, по заказам ВПК в эти годы работало от 60 до 80 % всех машиностроительных заводов.

Во-вторых, в начале 1960-х гг. в стране были открыты уникальные по запасам нефтегазовые месторождения в Западной Сибири. В 1970-е гг. мировые цены на топливо выросли в среднем в 20 раз. Учитывая энергетический «кризис» на Западе, советское руководство предпочло пойти по пути экспорта сырьевых и энергетических ресурсов. В бюджет страны потекли «нефтедоллары», что позволяло стране относительно безбедно существовать, обеспечивая продовольственную, космическую и другие программы. Форсирование этого процесса объективно увеличивало сырьевую ориентацию экономики страны. У руководства крепли иллюзии относительно легкости долларовых поступлений и абсолютной дешевизны топлива. Это вело к легкомысленному «проеданию» природных запасов, бесхозяйственности и нерациональному расходованию средств. Но с начала 1980-х гг., в связи с переходом западной экономики на энергосберегающие технологии, цены на нефть упали и поступление «нефтедолларов» стало уменьшаться – внутренние болезни так называемой «социалистической» экономики стали выходить на поверхность.

В-третьих, отказ от экономических методов управления и даже частичной децентрализации привели к существенному повышению роли центра и столичной бюрократии в принятии решений. С 1965 по 1985 г. число союзных и союзно-республиканских министерств увеличилось в 5,5 раз и достигло 160. За тот же период общая численность управленческого персонала страны приблизилась к 18 млн. человек, то есть на каждых 6–7 работающих приходился один управленец. Централизованная плановая экономика СССР закрывала простор для самостоятельности, инициативы низов. Хотя СССР считался союзом суверенных республик, они могли распоряжаться лишь 10–25 % расположенного на их территориях производства. По выражению М.С. Горбачева, «гвоздь забить не могут без спроса в Москве». «Окостенелый» партийно-хозяйственный бюрократический аппарат, стремясь сохранить свои позиции в управлении экономикой и обществом, все меньше считался с требованиями экономической целесообразности. С начала 1970-х гг. само слово «рынок» стало критерием идеологической неблагонадежности.

Следует отметить и некоторые другие особенности советской экономической системы. Экономика страны носила автаркический (замкнутый) характер. Мировая экономика рассматривалась как источник неприятностей и бед, а независимость от нее представлялась громадным достижением. Работа советской промышленности оценивалась главным образом по количественным показателям. Современные экономисты отмечают, что СССР в результате приверженности марксистским схемам и игнорирования действительности стал страной «слаборазвитой наоборот». Например, к концу 1980-х гг. на него приходилось порядка 67 % мирового грузооборота железных дорог, 40–50 % изымаемой в мире из недр горной массы и около 75 % выплавки стали в мартенах (технически самый отсталый способ), а по уровню телефонизации населения СССР отставал от ведущих стран мира на 50—150 лет, т. е. отставание было абсолютным. Железной руды, к примеру, добывалось в 6 раз больше, чем в США, и примерно во столько же раз меньше производилось предметов потребления. Таким образом, советская экономика носила «самоедский» характер, ее большая часть работала не на человека, а на себя.