Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Б. Г.: Бэк замечательно сказал, что когда записываешь песню – это то же самое, что класть письмо в бутылку и бросать ее в море, потому что ответа никогда не жди. Очень редки случаи, когда он бывает. А вот с песней, которую мы только что пели – «Пришел пить воду», – мне очень повезло, потому что однажды я получил ответ. Подходит ко мне человек, и по его виду понятно, что он священник из какой-то захолустный церкви. Он подошел, пожал руку и сказал: «Спасибо вам за песню, потому что мы все так думаем, но как в армии – не можем этого сказать. А вы за нас все это сказали!» Вот это дорогого стоит!

– Хочу задать вот такой вопрос… Половина артистов помнят свои первые песни. А ты помнишь первую песню, которую ты написал? Просто для меня.

Б. Г.: Я помню! Х###вая была песня…

– Не сыграешь?

Б. Г.: Нет, она правда х###вая! Но мы можем сыграть одну из первых, которая мне понравилась, может быть, и первая… И когда я ее писал, помню, было понятно, что то, что существует, – рано или поздно изменится, станет лучше. И в этой надежде песня и существовала. И я получаю колоссальное удовольствие, когда спустя 40 лет понимаю, что многое менялось, но ни###я не изменилось! Поэтому песни переживают все исторические перемены. Перемены происходят, а песни остаются.

(Поет песню «Стучатся в двери травы».)

– Борь, знаешь, что неожиданно вспомнил? История про нашу журналистику. Играли фестиваль «Рок на Волге», и был совершенно гениальный вопрос от журналистки. Это те журналистки, которые из новых – дура дурой! «Борис Борисович, – говорит она, – знаете ли вы, что последнее время на Землю стали спускаться инопланетяне и внедряться в мозг простых землян. Как вы к этому относитесь?» Мы сидим с Борей, и Боря, глядя на нее, сказал гениально: «Да не е#ет!» Но мы эту историю никому не расскажем!

И вторая история. Тоже задали вопрос «Машине времени», на этом же фестивале «Рок над Волгой». А его проводили в месте, где раньше было кладбище. Ну и говорят: «Как вам тут играется? Тут ведь раньше…» Я говорю: «Нормально! Мы играли на Красной площади, поэтому…»

Я просто хотел задать вопрос: а ты с прессой до сих пор не общаешься?

Б. Г.: С хорошенькой – общаюсь. А так – нет!

– В списке запрещенных рок-групп в Советском Союзе группа «Аквариум» была под номером 13. «Машина времени» была под номером пятым, а Scorpions… Ты не помнишь тот список, который ходил?

Б.Г.: А мне его так и не показали.

– Да ты что? Так ты прожил в незнании все это время. Светлый человек! Кстати, хочу вам сказать, что Боря перевел на русский язык – сейчас попробую произнести – «Бхагавадгиту».

Б. Г.: Нет, я ее еще перевожу, не перевел еще…

– Это я к тому, что мы все-таки три дня летом видимся. У нас есть одна точка, где мы собираемся. И вот там Боря иногда читает и показывает новые песни. Я хотел бы тебя попросить: дорогой Борис…

Б. Г.: А я уже прочитал твои мысли! Я вот вызываю тебя. Хочу спеть песню, которую ты точно не осмелишься показать.

– Нет, почему? Эта песня была проверена на нас. Боря ее сначала писал мелким бисерным почерком. Кто-то видел, как он пишет стихи? Видели, да? Это буквы, по-моему, высотой в полмиллиметра. И он сидел, чего-то сочинял-сочинял, потом говорит: «Бандерлоги, идите сюда!» И спел песню, которую, наверное, он сейчас споет. Я надеюсь, что ее покажут по телевизору…

Б. Г.: На самом деле, все очень похоже, но даже еще проще, потому что я совершенно не хотел ее писать, но как-то пришлось. А поскольку мы постепенно собираем новый альбом, было ясно, что эта песня ну никак туда не входит, потому что ну совсем она… Нельзя ее туда. И тогда я решил от нее избавиться. А как избавиться от песни? Нужно взять, снять ее и бросить в Интернет. В общем, сняли ее, выкинули в Интернет, а через две недели – миллион просмотров! Вот теперь я не знаю, что с ней делать. Решайте сами.

(Поют песню «Время на##ениться».)

– Опять, если возвращаться к старым временам, хочу вам сказать, что благодаря Боре мы познакомились с Майком Науменко на одной из Бориных свадеб. По-моему, это была свадьба.

Б. Г.: Это был ваш концерт.

– Это был наш концерт, значит, свадьба была позже – ну, неважно. И мы как-то так здорово нагулялись, здорово «напелись» и выходили играть. А так как мы напились гораздо сильнее, чем наигрались, то мы уже, засыпая, падали. А сзади стоял мальчик, который нас поднимал и ставил микрофоны, чтобы мы могли осилить то, что мы пели. Этим мальчиком был Майк Науменко, ребят.

Дорогой Боря, пой.

(Поет «Песни нелюбимых».)

– Слушай, а получается, что ты из всех наших пожилых рокеров, которые поднимали в принципе эту культуру, самый титулованный, да? Ты играл в ООН, ты писался с хорошими музыкантами за границей, со Стюартом играл. Не с Родом, а с другим, с Дейвом. Попутал или кто-то еще у тебя был?

Б. Г.: Где?

– У тебя? У тебя был кто-то еще? (Смеется.)