Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

С. Е.: Ну и что еще сказать про песню? Дорогие друзья, у нашей группы недавно было совершенно сногсшибательное событие. Вы знаете, мы были первым коллективом, которой выступал в Колумбии. И не просто так, а на главном фестивале там в городе Медельин и в городе Богота. Еще была ночь в джунглях, но это отдельная история. Вот поэтому первую песню, которой мы начали сегодня, это такое… Мы стилизуем музыку – придумываем сами песни и потом изобретаем, как бы их стилизовать. Вот это был колумбийский стиль кумби, который мы очень любим и часто практикуем. Если настало время, мы покажем еще песенку в этом стиле.

– Послушай, у вас поляна немереная. Делайте что хотите. Да здравствует Эскобар!

С. Е.: У него на вилле мы тоже были.

(Песня «Сан-Марасан».)

– Я прочитал о вас, что вы собрались в 90-е годы, играли рокабилли, блюз. А что вдруг так развернуло в ска? Мне кажется, это ска.

С. Е.: Это было комби, близко к ска. Мы сейчас покажем ска тоже немножко по-другому. Мы поняли, что можем все, кроме как петь. Для петь нам понадобился чернокожий товарищ. И тогда появился наш друг, на тот момент вокалист – Серафим Кетокович Макангила, английский принц, который был из Конго. Он пришел на репетицию, послушал и сказал, что все это здорово, но вот есть такая музыка сукус. Дал послушать кассетку. Мы послушали кассетку, оказалось, что сукус интереснее. Пошел сукус, потом афробит, зук, потом меренге, сальса, гвагванко и так далее.

– Обратили внимание, как он ругается матом, да?

С. Е.: Чтобы никто не понял. Это могут увидеть дети в Колумбии.

– И потом вас выбросило уже в написание подобного, да?

С. Е.: Да, ну и мы сочиняли тогда свои песни и стилизовали их там, скажем, под рокабилли, под блюз, под непонятно что, условно говоря. Но, так сказать, с изучением традиций, если можно так шикарно выразиться, мы пришли к выводу, что неплохо бы научиться играть по-честному. И вот мы более или менее, я могу так сказать, не стесняясь, научились по-честному играть это все – то, что я сейчас вам перечислял и чему свидетели носители этой культуры, и люди, с которыми мы выступали. А мы выступали и с The Skatalites и с Лет Барретта, который играет кумбию. Я не знаю, с кем мы только не выступали.

– Во всяком случае, приятно, что людоеды, для которых вы играли… Я был на одном подобном фестивале в Мозамбике и видел – людоеды не съели, значит, уважают.

С. Е.: Либо не пошло.

– Тогда песня! Все, что угодно.

(Песня «Кваса-Кваса».)

– У меня создалось такое впечатление, что вы абсолютно такая фестивальная команда, которую с удовольствием должны приглашать. Фестивальная команда, которая должна много путешествовать по всяким этническим фестивалям…

С. Е.: На самом деле, мы участвовали во многих и даже можно сказать крупнейших…

– В Европе очень много.

С. Е.: Да, европейских фестивалях там и…

– В Финляндии.

С. Е.: Не только в Финляндии. Например, крупнейший фестиваль в Будапеште – как его там, Сигет, и так далее, и тому подобное. А в Лоулендс в Голландии действительно перед нами The Corners выступали. Там ничего страшного, тот же самый свет.

– Нет, Голландия – это другое дело.

С. Е.: Ну хорошо. Дело в том, что о вкусах не спорят: величайшему человеку – одни, другому – другие. Мы играли с The Skatalites, с Ману Чао, которой, кстати, крутит наши пластинки на своих диджей-сет. Выступали с Orchestra Baobab, с людьми, которые нам интересны.

– Orchestra Baobab… Я был у них на концерте почему-то в Монреале, очень прикольная. Ну ладно, это ваша компания, конечно. А скажи, Putumayo Music вас звали?

С. Е.: Мы единственный коллектив, который выпускался на Putumayo.

– Есть еще Инка Желанная.

С. Е.: Ну хорошо, нас тоже выпускали на Putumayo.

– Ребят, это дорогого стоит, кстати. Потому что, как я понимаю, черт его знает, не могу назвать вас какими-то страшно этническими. Ну клевые просто. Музыка существует только двух видов: хорошая и плохая. У них хорошая. Играйте!

(Песня «Красиво слева».)

С. Е.: Теперь хотелось бы исполнить такое трогательное лирическое произведение. С вашего позволения, так называемый, редкий в нашем репертуаре, медляк.

– Ты еще скажи, белый танец, знаешь.

С. Е.: Я за белые танцы, исключительно.

– Ну тогда расскажу историю про The Skatalites, пока ты там настраиваешься. Из этой группы просто так не уходят, эту группу покидают, только когда человек умирает, потому что самому младшему на тот момент было 87 лет. Их притащил в Москву мой товарищ много лет тому назад.

С. Е.: Ваш покорный слуга был приглашен, и на Болотной площади в присутствии тысяч пяти-семи человек я играл в группе The Skatalites на гитаре.

– Скажи, они это заметили?

С. Е.: Они не просто заметили, а даже посвятили этому песню – From Russia with love. Хотел бы сказать, что это посвящено мне. На самом деле – Болотной площади.