Лабиринты безумия

Около полудня Гальдер был вызван к главнокомандующему сухопутными войсками генералу Браухичу, который только что вернулся из Берлина, привезя кучу слухов и сплетен и честно сказав, что он сам ничего толком не понимает. «…В ОКВ тоже не в состоянии определить четкую военно-стратегическую линию. Тройственный союз, естественно, вызывает необходимость вполне определенных политических решений. Но политическая игра далеко закончена, и результаты нельзя предвидеть. Откровенно говоря, фюрер непоследователен, с ним трудно работать. Сейчас у меня сложилось впечатление, что он не хочет конфликта со Сталиным, а действительно желает покончить с Англией, хотя, как тебе хорошо известно, Франц, вся эта кутерьма на побережье Ла-Манша была заварена для того, чтобы отвлечь внимание Сталина от сосредоточения наших войск на русской границе. Ныне же фюрер направил Сталину извещение о заключении пакта с Японией за 24 часа до его подписания. Теперь готовится новое письмо Сталину с целью заинтересовать его в английском наследстве и добиться поддержки против Англии. „Если это удастся, – заявил фюрер, – то полагаю, что можно будет начать решительные действия против Англии“. „Против Англии? – переспросил я. – Но, мой фюрер, ведь было принято решение сосредоточивать силы в восточном направлении…“

Он не дал мне договорить, вскочил и почти заорал: «Сейчас самое главное добиться окончательного урегулирования отношений с Францией и выяснить позицию Италии по этому вопросу. Я собираюсь встретиться с дуче в ближайшие дни и обсудить с ним дальнейшие шаги относительно Франции! Мы никогда больше не позволим Англии использовать Францию в качестве своей шпаги на европейском континенте! Провидение именно для того и выбрало меня, чтобы навести порядок в нашем старом европейском доме, очистив его от евреев и английского владычества!»

«Ладно, – усмехнулся Гальдер, – мы – солдаты и должны делать свое дело. По крайней мере пока удалось без особых помех развернуть достаточно сил в Румынии. А, судя по всему, Сталин нацелил свой главный удар именно туда».

Сталин, хоть и считал Гитлера молодцом, но в душе презирал, главным образом из-за его теоретической некомпетентности, что приводило к неприкрытому плагиату.

Помнится, еще в старые времена, в 1918 году, Ленин официально ввел «партмаксимум», выше которого не мог получать ни один человек, заявив при этом, что выше рабочего заработка не будет ни у кого. Одновременно все газеты писали о скромности быта Ильича, отказавшегося от роскошных кремлевских палат и поселившегося в двух маленьких комнатках, одной из которых был его рабочий кабинет, состоящий фактически из письменного стола, заваленного книгами и бумагами.

У тех, кто еще не потерял способности думать, эти дешевые жесты не вызывали ничего, кроме смеха, т.к. хорошо было известно, что на советские деньги в те годы было невозможно купить решительно ничего. Уже создавалась и крепла целая сеть спецраспределителей, приписка к которым зависела только от должности в партийной иерархии. Тем не менее, Гитлер не постеснялся всю эту бутафорию скопировать один к одному.

Придя к власти и водворившись в резиденции рейхсканцлера, он демонстративно приказал закрыть все помещения личного пользования, оставив себе две небольшие комнатки. Все немецкие газеты распространили фотографии этих комнат: на одной была изображена спальня фюрера – железная кровать, тощий гардероб, небольшой столик; на второй – его кабинет: несколько обычных стульев и письменный стол, заваленный бумагами и книгами.

Еще в январе 1933 года Гитлер официально отказался от канцлерского жалования, заявив, что ни одно жалование в Рейхе не будет превышать тысячу марок.

Ни тогда – в Петрограде, ни позднее – в Берлине никто не мог понять, что для верхушки придуманного Лениным партийного государства нового типа жалование вообще не нужно, поскольку все материальные ценности страны до пайки хлеба включительно сосредоточиваются в руках этой самой верхушки.

Ленин гениально все продумал, а Гитлер – слизал. Просто противно смотреть! Переходящие вымпелы на заводах, ударники труда, народные суды – ну, куда ни глянь, все содрано с нас. Даже гестапо. Хотя, если говорить честно, далеко им до нас. Во время так называемой «ночи длинных ножей», когда фюрер избавлялся от надоевших ему ветеранов собственной партии, было расстреляно или убито другим способом не более 500 человек. Смех! А у настолько при покойном Ежове одних коммунистов было арестовано, расстреляно и превращено в лагерную пыль – один миллион двести двадцать тысяч девятьсот тридцать четыре человека. Это только коммунистов, а беспартийных вообще учесть было невозможно. И это за каких-то два года! Учись, Адольф, как надо делать большую политику.