Лабиринты безумия

Чиано также ничего об этом не знал, но он знал другое: гигантскими усилиями, приложенными лично дуче, позавчера (т.е. 25 ноября) удалось выпихнуть в море мощное соединение итальянского флота, состоящее из линнкоров «Витторио Венето» и «Джулио Чезаре», дивизии из шести прекрасных тяжелых крейсеров типа «Зара» и нескольких флотилий эсминцев, с тем чтобы они перехватили и уничтожили английский конвой, идущий на Мальту под прикрытием легких сил.

Чего пока не знали ни Гитлер, ни Чиано, это того факта, что именно в момент их разговора – 27 ноября – английские легкие крейсеры и эсминцы смело атаковали итальянское соединение западнее Сардинии, сразу же накрыв противника ураганным огнем и нанеся серьезные повреждения крейсеру и трем эсминцам, один из которых пришлось уводить на буксире. От такого поведения противника снова не выдержали нервы у командующего итальянским соединением адмирала Кампиони.

Он предположил, что подобное наглое поведение легких сил противника основывается на нахождении поблизости какого-нибудь мощного английского соединения. Предчувствие не обмануло итальянского адмирала. Вскоре на горизонте появился английский линейный крейсер «Ринаун», а в небе – самолеты, говорящие о наличии в районе и английского авианосца. Адмирал пытался вызвать собственную авиацию с аэродромов Кальяри и Эльмас на Сардинии, но ему никто не ответил.

Тогда Кампиони решил, что с него хватит, и прежде чем «Ринаун» успел дать залп главным калибром, приказал уходить, таща на буксире подбитый эсминец.

Гитлер сказал сущую правду итальянскому послу: ему совсем не хотелось пробиваться на помощь Муссолини с боями, с кем бы эти бои вести ни пришлось. Хотя югославы вызывали у фюрера раздражение одним фактом своего существования, и он считал их чем-то средним между цыганами и румынами, 28 ноября он вызвал в так называемую «малую рейхсканцелярию» в Берхтесгадене прибывшего в Германию министра иностранных дел Югославии Марковича. Гитлер был предельно откровенен: если Югославия примкнет к странам Оси, разрешит проход немецких войск через свою территорию и вообще займет «благожелательную для Германии позицию», то, даже не участвуя в военных действиях, она получит солидную часть греческой территории, включая город Салоники.

Маркович заметил фюреру, что югославское правительство все более склоняется к мысли примкнуть к державам Оси. Но это, по словам министра, «требовало осторожной и тщательной подготовки».

– Что это он затевает? – поинтересовался Сталин, ознакомившись с директивой Гитлера № 18, которую разведка, по словам Голикова, добыла с огромным трудом. Вождь ознакомился с переводом директивы, но толком из нее ничего не понял.

Водя указкой по карте, маршал Шапошников, превратившийся после отстранения от должности начальника Генштаба во что-то очень похожее на начальника личного штаба Сталина, хотя ни такой должности, ни такого штаба в природе не существовало, пояснял:

– Все очень логично. Немцы запирают Средиземное море, захватывая Гибралтар и зону Суэцкого канала. Одновременным ударом по Греции они лишают англичан фактически любых шансов дальнейшего ведения войны в бассейне Средиземного моря и отрезают Британскую метрополию от большей части империи. По карте получается весьма изящная операция.

– Значит, высадки не будет? Как вы считаете, Борис Михайлович? – вождь даже вынул трубку изо рта и положил на стол.

– Одно другому не мешает, – ответил Шапошников, – очень может быть, что, если эта операция удастся, англичане могут капитулировать или пойти на германские условия мира, не дожидаясь высадки немецкого десанта. Либо они уже не смогут оказать этому десанту должного сопротивления. Средиземное море – это ключ к победе в европейской войне. Если бы боевая подготовка итальянцев не уступала немецкой, то Гитлер уже сломил бы Англию.

– Что вы предлагаете? – задает Сталин свой коронный вопрос.

Указка маршала перемещается в район Черного моря.

– В настоящее время, – продолжает он, – немецкие войска в ограниченном количестве имеются только в Румынии. В Болгарии и Югославии никаких немецких войск нет. Если они решат нанести удар по Греции, то подставляя себя под удар наиболее мощной нашей южной группировки в составе Юго-Западного и Южного фронтов.

– А зачем это нам, – угрюмо спрашивает Сталин, – англичан спасать?

– Всю Европу спасать надо, товарищ Сталин, – осторожно замечает Шапошников.

Вождь молчит.