Лабиринты безумия

Кроме того, отдел «Абвер-1» получал данные из министерства иностранных дел, аппарата нацистской партии и, разумеется от войсковой, военно-морской и авиационной разведок. После предварительной обработки «Абвер-1» представлял все данные военного характера в главные штабы видов вооруженных сил и в Генеральный штаб, где существовал специальный отдел по изучению иностранных армий Востока.

Отдел «Абвер-2», возглавляемый полковником Лахузеном, занимался подготовкой диверсионных актов на территории противника, а отдел «Абвер-3» полковника Бентивенью ведал военной контрразведкой.

Все сведения стекались в Центральный отдел полковника Остера, где снова обрабатывались и обобщались, а затем докладывались Канарису, который, в свою очередь, параллельно докладывал их в штаб ОКВ и лично Гитлеру.

И, конечно, поступала обширная информация от агентуры в СССР. Советская военная разведка и в большей степени НКВД работали с большим количеством агентов-двойников, снабжая их дезинформацией о состоянии и силе Красной Армии. Дезинформация главным образом была направлена на преуменьшение реальных сил, иногда почти на порядок. Однако подавляющая часть двойников была засвечена абвером и отличить «дезу» от настоящей информации было не так уж сложно. Конечно, иногда это не удавалось, но подобные случаи были скорее исключением, чем правилом.

Абвер имел и другие источники информации в СССР. Секретная утечка шла из Генштаба РККА и из штаба ВВС, приводя Сталина во вполне понятную ярость.

Особым источником информации были перебежчики. У нас очень любят смаковать перебежчиков со стороны немцев и ничего не пишут о своих, которых было гораздо больше. Начиная с января 1940 года и до начала войны 22 июня 1941 года таких насчитывалось 327 человек. Речь идет только о военнослужащих, от красноармейца до полковника. Многие бежали, прихватив с собой секретные документы и карты. Если прибавить к этому крайне враждебное отношение населения Прибалтики, Западной Украины, Белоруссии и Бессарабии к большевистскому режиму вообще и к Красной Армии в частности, то можно с уверенностью заявить, что абвер не испытывал недостатка в источниках информации.

Помимо всего прочего в руки немцев попали обширные документы польской разведки, долгое время занимавшейся разработками по Советскому Союзу. Ведомство Канариса также работало в тесном взаимодействии с венгерской, итальянской, румынской и болгарской разведками. Финскую разведку вообще можно было считать частью абвера – настолько она взаимодействовала с немцами, делясь с Берлином даже теми данными, которые немцы не запрашивали. А финская разведка была очень мощной.

Что касается намерений Сталина, то они мало у кого вызывали сомнение. Достаточно было взглянуть на карту со схематическим нанесением на нее даже примерной дислокации советских войск, как становилась совершенно очевидной их агрессивно-наступательная направленность.

Весь 1940-й год абвер внимательно наблюдал за перемещением советских войсковых группировок, стараясь главным образом не пропустить момента, когда вся эта гигантская орда получит приказ двинуться на запад. Полковник Лахузен по этому поводу говорил, что подобное наблюдение напоминало «слушанье тиканья часового механизма адской машины, когда не знаешь, на какое время поставлено взрывное устройство и не имеешь возможности ни его разрядить, ни куда-нибудь убежать. Знаешь, что взрыв будет обязательно, и он разнесет и тебя самого, и всю Европу. Единственным логичным выходом из положения было самому уничтожить эту мину, пока не сработал ее часовой механизм. Но для этого не было ни сил, ни средств в течение всего 1940 года.

Абвер имел данные, что в Москве ждут начала операции «Морской лев», чтобы начать наступление. Канарис даже знал, что сигналом к наступлению будет переданный всеми средствами военной связи условный сигнал «Гроза» .

О плане операции с одноименным названием немцы пока не знали, но было очевидно, что коль существует условный сигнал, то соответственно существует и план операций. А каково ее точное кодовое наименование, имело второстепенное значение.

Было также совершенно ясно, что ожидание десанта в Англию не будет длиться бесконечно. Рано или поздно Сталин поймет, что его водят за нос, и приурочит начало операции к какому-нибудь новому событию, скрытому пока в дымке динамичной и непредсказуемой истории.

Было не менее ясно, что если Сталин такое наступление начнет, то всех наличных сил вермахта, включая и все хилые силы ненадежных союзников Германии, не хватит, чтобы это наступление остановить.