Лабиринты безумия

«В условиях нашего Западного театра военных действий, – своим низким голосам рокотал генерал армии, – крупная наступательная операция со стратегической целью… должна проводиться на широком фронте, во всяком случае масштаба 400-450 км. Мощность первого удара должна обеспечить разгром не менее одной трети, одной второй всех сил противника и вывести наши силы в такую оперативную глубину, откуда создалась бы реальная угроза окружения остальных сил противника.

Для такой операции потребуется, конечно, сосредоточение мощных сил и средств и, я думаю, что для такой операции на таком фронте потребуется стрелковых дивизий порядка 85-100, 4-5 механизированных корпусов, 2-3 кавалерийских корпуса и 30-35 авиационный дивизий. Само собой разумеется, что такое количество вооруженных сил должно быть всесторонне оснащено соответствующими средствами усиления артиллерии, танками в сопровождении пехоты, инженерно-техническими войсками и соответствующими средствами управления…

Удары авиации должны развернуться на таком пространстве, чтобы подавить в районах аэродромного базирования основную массу авиации противника, нанести ей поражение, нарушить подвоз по железным и грунтовым дорогам, уничтожить оперативные действия сил противника в тылу, парализовав любую попытку перегруппировки сил…»

Сталин неожиданно обнаружил, что аплодирует речи командующего Киевским округом. Мрачное настроение гнетущее вождя с утра (ночью был приступ простаты) рассеялось. Боль, таившаяся все утро где-то внутри, ушла, как небывало.

«Конечно, последующие удары, – продолжал радовать вождя генерал армии Жуков, – будут значительно глубже и, если противник первым ударом будет не только смят, но разгромлен, если он не будет способен организовать на тыловых оперативных рубежах сопротивление, его, конечно, надо гнать до полного уничтожения, надо добиваться одним ударом полного стратегического успеха ».

Далее Жуков перешел на более специальные и менее понятные вождю рассуждения об «армейской наступательной операции как производной от фронтовой», что, по мнению Сталина, вполне можно было из доклада исключить. Армия – слишком мелкая оперативная единица для человека такого масштаба, как товарищ Жуков.

Вождь слушал не очень внимательно и встрепенулся только на заключительной части доклада генерала армии.

«Внезапность современной операции, – закончил свое выступление Жуков, – является одним из решающих факторов победы. Придавая исключительное значение внезапности, все способы маскировки и обмана противника должны быть широко внедрены в Красную Армию. Маскировка и обман должны проходить красной нитью в обучении и воспитании войск, командиров и штабов . Красная Армия в будущих сражениях должна показать высокий класс оперативной и тактической внезапности . Высший комсостав и штабы высших соединений в ближайшее время должны в совершенстве отработать знания и навыки по организации и проведению современной наступательной операции.

Еще в 1921 году Михаил Васильевич Фрунзе, разбирая вопрос о единой военной доктрине Красной Армии, писал, что необходимо воспитывать нашу армию в духе величайшей активности, подготовлять ее к завершению задач революции путем энергичных, решительно и смело проводимых наступательных операций».

Доклад произвел сильное впечатление не только на слушавшего его по спецтрансляции товарища Сталина, но и на всех присутствующих в зале. Тем более, что присутствующие, в отличие от Сталина, могли видеть выражение лица Жукова, когда он свой доклад зачитывал. Это впечатляло. Казалось, что генерал прямо с трибуны собрания мановением руки бросит многомиллионные армии вперед с достижением полной внезапности. Грозная энергия Жукова как бы излилась на зал, показав, кто именно тот «первый маршал», что должен вести нас в бой по приказу товарища Сталина, отсутствие которого так остро ощущалось в армии после того, как великий вождь погнал с должности своего обанкротившегося друга Клима Ворошилова. К такому докладу, как говорится, было «ни прибавить, ни убавить». А потому в прениях осмелились выступить лишь самые настырные, да и то по частностям, которые к сути сказанного большого значения не имели.

С прениями вылез и старый соперник Жукова – генерал-полковник Штерн, вечно желающий показать себя умнее всех. Почуяв, сколь многое от этого доклада зависит в дальнейшей карьере его бывшего подчиненного, Штерн тоже что-то сбивчиво начал говорить о неправильности жуковских расчетов относительно танковой и артиллерийской насыщенности участков фронта, сбивающих темп наступления, начав тем самым очередную интригу против Жукова. Интрига будет прервана Сталиным, который в скором будущем прикажет Штерна арестовать, пытать и расстрелять.