Лабиринты безумия

Чуть позже подоспела и депеша Шуленбурга из Москвы, в которой посол информировал о реакции Молотова на меморандум.

Почти одновременно с телеграммой Шуленбурга пришло сообщение еще об одной крупной катастрофе, постигшей итальянскую армию. Англичане взяли прекрасно укрепленную крепость Тобрук. Гарнизон крепости капитулировал фактически без боя. «Полиция в Тель-Авиве дралась с нами лучше, чем итальянцы в Тобруке», – разнесли по миру телеграфные агентства высказывание одного австралийского солдата.

В тот же день на весь мир было объявлено об окончательном изгнании итальянцев из Абиссинии (Эфиопии). Эфиопский император Хайле Селассие I, проживавший в последнее время в Хартуме, вернулся на английском самолете в свою страну, расположившись на одной из английских баз. Английские войска и суровые эфиопские воины прошли маршем, салютуя императорскому штандарту. Снова тысячи сдавшихся в плен итальянских солдат и ликующие голоса дикторов Би-Би-Си: «Второе крушение Римской Империи!»

Гитлер приказал спешно форсировать подготовку к операции «Зонненблюм» («Подсолнечник») – для переброски в Северную Африку двух немецких дивизий, чтобы предотвратить окончательную катастрофу. «Как только американцы вступят в войну, – как-то сказал на совещании умный генерал Йодль, – они с англичанами тут же высадятся в Италии и выбьют ее из войны. Мы слишком слабы на море, чтобы этому помешать».

В Германии шумно отмечаются «Дни Фридриха». В витринах выставлены портреты великого короля. В основном в одной позе: во весь рост, опираясь на массивную трость, великий король наблюдает за боем.

Красной нитью проходит единственный мотив: один против всей Европы. У многих людей это вызывает мрачные аналогии. Великий Фридрих чуть не погубил Германию. Французы захватили рейнские провинции, датчане – Шлезвиг-Гольштейн, русские – Кенигсберг и Берлин.

Главное: Фридрих не искал мира, а сражался до конца. По этому случаю Гитлер принимал военных. Командующие видами вооруженных сил: Браухич, Геринг и Редер со своими начальниками штабов, строевые и отставные фельдмаршалы, генерал-полковники и полные генералы.

Отношения Гитлера с армией оставались сложными, хотя фюрер начал бороться за армию еще задолго до своего прихода к власти.

Многие помнили, как в сентябре 1930 года Верховный суд веймарской Германии судил трех лейтенантов из гарнизона Ульма по обвинению в распространении нацистской пропаганды среди военнослужащих. Правительство посильными силами боролось против фашизма в армии. Однако армейская молодежь все более и более заражалась идеями нацизма.

Военный министр генерал Вильгельм Гронер, чтобы избежать излишней огласки, хотел судить юных лейтенантов закрытым военным судом, но один из обвиняемых, лейтенант Вильгельм Шерингер, успел сообщить об этом в нацистскую газету «Фолькишер Беобахтер», которая подняла страшный шум по поводу ущемления демократии и гласности и возвращения мрачной эпохи прошлой войны – эпохи «закрытых военных трибуналов». В итоге состоялся открытый суд.

Защита вызвала в свидетели самого Гитлера. Надо сказать, что до прихода к власти Гитлер неоднократно с кем-нибудь судился, выступая то в роли истца, то в роли ответчика, то в роли свидетеля. Он не только не избегал судов, но сам рвался на них, чтобы в очередной раз публично заявить о своих взглядах и намерениях.

На этот суд Гитлер примчался с особым энтузиазмом. Он чувствовал то инстинктивное недоверие, которое армия питает к нему и готов был на все, чтобы это недоверие развеять. Судьба трех молодых офицеров, конечно, беспокоила его неизмеримо меньше, чем возможность заручиться поддержкой всего офицерского корпуса.

«Эти трое молодых людей, – заявил он на суде, – жестоко ошибаются, если думают, что мы даже умозрительно обсуждаем возможность вооруженного мятежа. Чтобы придти к власти, мы собираемся использовать только конституционные средства. Я никогда не позволю себе ни единого шага, который поставил бы меня в такое положение, что я вынужден был бы бороться с германской армией. Напротив. Когда управление нашей страной перейдет в мои руки, а это вопрос нескольких месяцев, я буду рассматривать нынешних господ офицеров как ядро, из которого вырастет великая армия немецкого народа».

Гитлер говорил, держа левую руку на сердце, а правую, сжатую в кулак, вытянул вперед. Гул пошел по залу, прерванный неуверенными аплодисментами. Этой речью Гитлер завоевал рейхсвер, явно дав понять, что он не намерен дробить армию, высасывая из нее своих сторонников. Он желает ее всю, но не ранее, чем станет главой государства.