Лаис Разящая

Лаис… раздражала. Своей независимостью. Невозмутимостью. Радушием, за которым угадывалась каменная стена. Бескомпромиссностью. Бесстрашием.

Лаис восхищала. Ровно тем же самым.

Идеальная женщина, с единственным громадным недостатком – альд. Равнодушный к нему, Ириславу, альд.

Следствие по покушению на Руслану рассматривает три основных версии. Первая – это как-то связано с пропажей жениха девушки – Яромира. Его так и не нашли пока, но досье собрали – надо изучить. Вторая версия – провокация против альдов. Ириславу она видится самой вероятной. Третья… почти фантастическая, с его точки зрения. Что кто-то увидел в Руслане претендентку на освободившееся место невесты Его Светлости, и поспешил устранить, чтобы расчистить дорогу то ли себе, то ли дочери, то ли сестре…

Ирислав вздыхает, открывая досье на Яромира. Чужие дети растут быстро, особенно когда видишь их пару раз в год максимум, и князю, который помнил Руслану ещё подростком, не по душе сама мысль, что у девочки уже есть жених. Ещё и мутный такой. Мутный-мутный. Это точно. Был бы не мутный, не пропал бы! И неважно, что досье рисует кристально-чистого, прозрачного, в высшей степени позитивного молодого человека. Это лишь первый слой, не успели ещё копнуть глубже и найти что-то действительно стоящее, всё ещё впереди.

Следующая бумага – отчёт о передвижениях госпожи Аделаис. Вернее, это должен быть отчёт о её передвижениях, но кроме «покинула дом» и «вернулась в дом» там ничего и нет… более того, госпожа посол явно издевается. Иначе как объяснить, что в один день она только покидает дом, в который переехала на следующий день после грозы, раз пять-шесть подряд, а в другой – только заходит. Тоже неоднократно. Впрочем, это его город, и есть ещё ряд других источников, благодаря которым князь прекрасно осведомлён, где шастает, что выспрашивает и разыскивает госпожа посол.

Разумеется, дозволением присутствовать на завтраке она так и не воспользовалась… может быть, стоит попробовать ещё раз ужин? Тем более что у него есть, что обсудить.

Лаис открывает моментально, и также молниеносно обозначает поклон. Ни секунды заминки, никакого промедления или неудовольствия, но князь понимает – не ждала, что понятно, и не очень-то рада, что уже как минимум досадно. Хоть и тоже понятно.

– Госпожа Аделаис, – в свою очередь склоняет голову Ирислав. – Впустите?

На подоконнике красуются пять букетов, что заставляет удивляться – ведь Аделаис живёт тут всего три дня. Букеты разные, очень разные. Вот этот, вероятно, от менестреля – дорогие, редкие цветы, остальные… кто их разберёт? Но он, Ирислав, пожалуй, цветы ей дарить не будет.

– Чем могу быть полезна, Ваша Светлость?

Ирислав переводит взгляд на хозяйку дома. Ему всё кажется, что он в воспоминаниях приукрасил её, идеализировал, но стоит встретить в реальности, и понимаешь, что воспоминания – блёклая копия… И ведь не скажешь ей в ответ на провокационный – а ему все почти слова из её уст кажутся провокационными – вопрос: «Поцелуйте меня, госпожа Аделаис. Поцелуйте, и я забуду, что из покушения на Руслану торчит жирный альдов след, я вообще всё забуду, как потерявший голову идиот!». Она-то, может, и поцелует, но как потом предателем жить?

– Лаис, – князь без приглашения усаживается в широкое жёсткое кресло. – Расскажите мне об отводе глаз, который используют альды.

– Что именно вы хотите узнать, Ваша Светлость?

В нескольких шагах напротив – такое же кресло, но Лаис садится на подлокотник к нему. Так близко, что у Ирислава кружится голова. Дразнит. Отвлекает.

– Всё, – отзывается он, поднимая взгляд от заманчивого декольте, расположившегося как раз на уровне глаз. Он прекрасно помнит, что там под рубашкой, и его бросает в жар.

– Это небольшой сдвиг во времени и искривление пространства, – сообщает Лаис известные всем факты. И улыбается так, что хоть беги, спасай остатки здравого смысла, пока ещё есть, что спасать.

– Его надо накладывать лично или можно сделать амулет? – Ирислав знает ответ на этот вопрос, но хочет послушать, что скажет госпожа посол.

– Ваша Светлость, к чему вы клоните? – изогнутая бровь. Чуть изогнутые в улыбке губы. Искушение. Даже, пожалуй, испытание. Чёртовы альды прислали не туза, джокера.

– Лаис, – зеркалит полуулыбку князь. – А давайте прямо и честно?

– А разве в политике так принято? – мягко откликается девушка, чуть склоняя голову набок.

– Нет, – соглашается Ирислав, не в силах отвести взгляд от изумрудных глаз. – Но какое это имеет значение?

– Как показала регулярная высылка других послов – значение очень даже большое! – укоризненно-насмешливо щурится Лаис.

– Вас я не вышлю, – легко заверяет князь. Ему, признаться честно, хочется сказать «не отпущу». И огня в его голосе проскальзывает куда больше, чем позволяют приличия. Впрочем, о каких приличиях может идти речь, когда Лаис сама села так близко? Поднять бы руку, прикоснуться, притянуть к себе, целовать-целовать-целовать… Князь сжимает руку в кулак.