Лапсердак

Нина. Вот! (Показывает на велик.) Советский Союз! Ничего не делается! Сколько на нем километров намотала. Первый и единственный мой велик. Отец купил. Не «Кама», конечно, ну да ладно. Я помню, я с первого же раза нормально поехала, никто не учил. Поехать-то поехала, а вот как тормозить не знала. Забор остановил. Сколько у меня тут восьмерок. Целый день на велике гоняешь, а потом и ночью снится, что педали крутишь. М-да… Счастливое было время.

Паша. Ну, погнали, давай, в машину, у меня уже все, накипело. (Лезет целоваться.)

Нина. Да подожди ты! Чё как животное?

Нина убирает велосипед обратно, подходит к коробкам, смотрит, что в них.

Нина. Учебник «История древнего мира», 5 класс. Раритет! Библиотечная книга. Мне всегда нравилась эта табличка в советских учебниках – ставить оценки в конце года за то, в каком состоянии у тебя учебник. Этот – на троечку. Везде уже все, что надо подрисовали и подписали. После мальчиков всегда все разрисовано. О, Борис Житков! Приставкин! Господи, а я думала, нет уже этих книг. Так странно. Астафьев. Кольцов. Что за Кольцов еще? А, стихи…

Нина перебирает книги, рассматривает их, поднося к лучу света, бегло читает.

Паша. Слушай, ты чё книги сюда приехала читать?

Нина. Странно, что он их не пропил. Хотя на фиг они кому нужны, сейчас все электронное. Скачал в инете, да сиди, читай.

Паша. Нинка, ты чё? Я с работы отпросился, наврал с три короба, несусь к тебе как угорелый, предвкушаю, так сказать.

Нина ничего не отвечает. Берет со стены пальто, бросает его на пол. Начинает раздеваться.

Паша. Ты тут что ли хочешь?

Нина. Ну а чё?

Паша. Так пойдем в машину.

Нина. Да не хочу я в твою машину, тесно.

Паша подходит к Нине, целуются. Нина ложится на спину.

Паша. Блин. Что-то я так не могу.

Нина встает на четвереньки.

Нина. Давай так.

Паша

. Ты пьяная что ли?

Нина. Нет. Нормальная. Ну, давай. Давай так. У тебя же накипело.

Паша. Да я что тебе, собака что ли?

Нина. А что нет, что ли?

Паша. Ни фига себе, заявы! Вот, значит, как ты ко мне относишься!

Нина. А ты-то сам, как ко мне относишься? А? Встречаемся с тобой на полчасика, чтобы в машине на полшишечки!

Паша. А ты чё хотела-то? У меня так-то жена, у тебя муж. С самого начала было все понятно. Я тебе ничего не обещал.

Нина. Нормально! Ты так-то развестись обещал!

Паша. Ничего я не обещал!

Нина. Ты офигел что ли? А кто лез ко мне в трусы и обещал жениться?

Паша. Да не мог я такого обещать!

Нина. Мог!

Паша. Не мог!

Нина. Мог!

Нина начинает плакать. Пашка подходит к ней.

Паша. Нинок, ну не будь, как девочка маленькая. Ты же все прекрасно понимаешь, ну?

Нина. У меня батя умер. Три дня как схоронила. Я просто поговорить с тобой хотела. По-человечески.

Паша. А что сразу-то не сказала? Начала тут шипериться! Я ж не знал.

Нина. Да мне так-то пофиг. Я просто думала, что у него тут оборудование от шиномонтажки осталось. Тебе бы продала.

Паша. Как так – отец умер, а тебе пофиг?

Нина. Ну а что? Я жила, ему ж на меня пофиг было.

Паша

. Да ладно тебе!

Нина. Ничё не ладно. Он это пальто любил больше, чем меня! (Светит фонариком на старое пальто.) Он его лапсердак называл. Сколько отца помню, всегда его носил. И зимой и летом. Ему даже кличку дали Лапсердак. Гена Лапсердак. А меня Лапсердачкой дразнили. А мне пофиг, у меня велик был. Я садилась и уматывала куда подальше.

Пауза. Каждый задумался о чем-то своем.

Нина. У нас во дворе Ленка Кожурка была, не знаю, почему так называли, так с ней никто дружить не хотел, потому что у нее отец бухал, и во дворе под тополями валялся обосанный. Он валяется, а она рядом, на качели качается, или в классики скачет. Мой не валялся, дома спал, цивильно, на кровати. Подружки придут ко мне, а я тише мол, папа спит. Сидим, тихонько играем. А потом одна из них, может даже и Ленка Кожурка, возьми, да спроси, а чего он у тебя каждый день все спит? А мне стыдно сказать, что пьяный. А недавно на крестинах была, в церкви, и видела там Кожуркиного отца. Работает он там, что ли? Все свечи перебирает, где какая прогорела смотрит, убирает, чистит там что-то кисточкой. Живой, здоровый. Тихий такой. Вот так.

Паша. А, понятно. Бухал. Ну, ладно, погнали, что ли. Тебя куда подбросить?

Нина. Да пошел ты! Всю жизнь мне испортил!

Паша. Ты чего опять начала-то? Что я тебе там испортил, что? Портить-то уже нечего, все порченное.

Нина. Нечего? Ах ты… ах ты…

Паша. Все, гуд бай.

Паша подходит к двери. Она закрыта.