Лавка древнойстей. Том 2

Относительно Сэлли Брассъ ходили различные слухи. Одни выдавали за достовѣрное, будто она переодѣлась въ мужское платье и поступила матросомъ на купеческій корабль. Другіе утверждали, что видѣли ее, съ ружьемъ въ рукахъ, въ мундирѣ 2-го пѣхотнаго полка, на часахъ у Сентъ-Джемскаго парка. Вѣрно только то, что лѣтъ пять спустя послѣ описанныхъ нами происшествій — видѣлъ ли кто нибудь Сэлли за это время, намъ въ точности неизвѣстно — какой-то старикъ и старуха, одѣтые въ рубища, часто выходили по вечерамъ изъ самаго грязнаго переулка Сентъ-Джайльскаго квартала и, скорчившись отъ холода, еле волочили ноги по улицамъ, ища въ канавахъ съѣстныхъ остатковъ и отбросовъ, чтобы утолить голодъ. Это случалось лишь въ холодные и темные вечера, когда несчастные оборванцы Лондона, ютящіеся въ обыкновенное время въ заброшенныхъ сараяхъ, погребахъ, подъ арками, въ разныхъ притонахъ нищеты, болѣзней и пороковъ, рѣшаются выползать на свѣтъ Божій. Тѣ, кто знавалъ эксъ-адвоката, говорятъ, что это былъ онъ съ сестрой. Говорятъ также, что ихъ и по сіе время можно встрѣтить иной разъ ночью на улицахъ Лондона, и что прохожіе съ отвращеніемъ сторонятся отъ нихъ.

Трупъ Квильпа былъ найденъ черевъ нѣсколько дней послѣ того, какъ его выбросило на берегъ. Слѣдствіе было произведено на мѣстѣ, и такъ какъ многія обстоятельства, сопровождавшія его смерть, давали поводъ предполагать, что онъ совершилъ самоубійство, то судъ и постановилъ: похоронить его на перекресткѣ четырехъ дорогъ, въ какомъ нибудь очень уединенномъ мѣстѣ, предварительно воткнувъ ему въ сердце колъ.

Но кажется, что объ этомъ только поговорили, а тѣло втайнѣ сдали на руки Тому Скотту. Впрочемъ, мнѣнія и въ этомъ расходятся: нашлись люди, увѣрявшіе, будто Томъ потихонько, ночью, выкопалъ трупъ и похоронилъ его на мѣсти, указанномъ вдовою умершаго. Очень можетъ быть, что оба эта слуха вымышленные, и что они возникли единственно благодаря тому невѣроятному, хотя и достовѣрному, факту, что Томъ плакалъ во время слѣдствія. Мало того, что онъ плакалъ, онъ даже пытался броситься на судей, но его, разумѣется, вовремя схватили и вывели изъ суда. Въ отместку за это онъ сталъ на голову передъ единственнымъ окномъ камеры, гдѣ происходило засѣданіе, и затемнялъ судьямъ свѣтъ до тѣхъ поръ, пока городовой не ударилъ его по ногамъ и не привелъ ихъ въ надлежащее положеніе.

Выброшенный, такъ сказать, на улицу, смертью своего хозяина, Томъ попробовалъ зарабатывать хлѣбъ своимъ природнымъ талантомъ, то есть, сдѣлался акробатомъ, а такъ какъ блестящая карьера, которой онъ себя посвятилъ, встрѣчала непреодолимую помѣху въ его англійскомъ имени и происхожденіи — не смотря на то, что это головоломное искусство пользуется у насъ большой популярностью — онъ, не долго думая, принялъ имя мальчика итальянца — продавца обрѣзковъ — съ которымъ случайно познакомился и съ тѣхъ поръ съ необыкновеннымъ успѣхомъ кувыркался и дѣлалъ различные сальто-мортале.

Вдовушка Квильпа никакъ не могла простить себѣ единственнаго сквернаго поступка, тяготившаго ея совѣсть, и всякій разъ, вспоминая о немъ, заливалась горькими слезами. У мужа ея не было родственниковъ, поэтому все его состояніе перешло къ женѣ, и она стала теперь богатой женщиной. Если бы онъ успѣлъ сдѣлать завѣщаніе, очень можетъ быть, что она оказалась бы нищей. Въ первый бракъ она вступила по настоянію матери, во второй разъ вышла замужъ по собственному желанію. Выборъ ея палъ на красиваго и еще довольно молодого человѣка, а такъ какъ онъ поставилъ условіемъ, чтобы теща жила отдѣльно, получая отъ нихъ средства на свое содержаніе, то въ домѣ молодыхъ было довольно тихо: они ссорились между собой лишь настолько, насколько это неизбѣжно въ каждомъ супружествѣ и, вообще говоря, весело зажили на денежки умершаго карлика.