Лавка древностей. Часть 2

Спала и мать Кита. Утомленная предыдущимъ вечеромъ, убаюканная скучной рѣчью проповѣдника, она никакъ не могла противостоять одолѣвавшей ее дремотѣ и, наконецъ, заснула, хотя повременамъ изъ ея устъ вылеталъ легкій стонъ, какъ бы свидѣтельствовавшій о ея полномъ сочувствіи раздававшимся съ каѳедры благочестивымъ наставленіямъ. Спалъ и малютка на рукахъ у матери; а маленькій Яша, находившій, по молодости лѣтъ, что устрицы несравненно интереснѣе той умственной пищи, которую здѣсь предлагали въ такомъ изобиліи, поперемѣнно то засыпалъ, то широко раскрывалъ глаза, смотря потому, что надъ нимъ брало верхъ: дремота или страхъ, что проповѣдаикъ укажетъ на него съ каѳедры.

— Ну вотъ я и здѣсь, а какой изъ этого толкъ? все равно, если бы я былъ въ 20 миляхъ отсюда, разсуждалъ про себя Китъ, пробираясь къ незанятой скамьѣ, противъ той, гдѣ сидѣла его мать. — Подойти къ ней нельзя, а такъ она, пожалуй, просидитъ до самаго конца, а время идетъ. Хоть бы онъ замолчалъ на минуту, или хоть бы они запѣли, что ли!

Къ сожалѣнію, нельзя было разсчитывать ни на то, ни на другое. Проповѣдникъ объявилъ своимъ слушателямъ, что онъ не кончить проповѣди, пока не убѣдитъ своей паствы. Если бы ему удалось хоть на половину исполнить свое намѣреніе, то и на это потребовалось бы не менѣе двухъ часовъ.

Не зная, что дѣлать, Китъ сталъ съ безпокойствомъ оглядывать часовню и вдругъ… онъ увидѣлъ, какъ бы вы думали, кого? самого Квильпа. Тотъ смиренно сидѣлъ на маленькой скамейкѣ противъ каѳедры.

Ужъ не примерещилось ли ему? онъ усиленно теръ глаза, но видѣніе не исчезало: Квильпъ сидѣлъ на томъ же мѣстѣ, сложивъ руки на колѣняхъ. Шляпа его лежала на подставкѣ. На его грязномъ лицѣ блуждала обычная усмѣшка, глаза были устремлены къ потолку. Онъ ни разу не взглянулъ ни на Кита, ни на его мать, какъ будто и не подозрѣвалъ ихъ присутствія; но Китъ чувствовалъ, что все его вниманіе обращено исключительно на нихъ.

Какъ не велико было его изумленіе при видѣ карлика въ такомъ неподходящемъ для него мѣстѣ — его начинало мучить предчувствіе, что это не къ добру — ему некогда было предаваться размышленіямъ: ночь приближалась и надо было непремѣнно вызвать мать изъ часовни. Улучивъ минуту, когда Яша снова раскрылъ глаза, онъ чихнулъ, разсчитывая этимъ привлечь его вниманіе, и сдѣлалъ ему знакъ, чтобъ онъ разбудилъ матъ.

Какъ на зло, въ эту самую минуту ораторъ, съ жаромъ развивавшій какой-то тезисъ своей проповѣди, перегнулся всѣмъ корпусомъ черезъ каѳедру и, неистово жестикулируя правой рукой, впился глазами въ маленькаго Яшу — такъ по крайней мѣрѣ казалось ребенку — словно угрожая напасть на него, не въ переносномъ, а въ буквальномъ смыслѣ слова — если онъ пошевельнетъ хоть однимъ мускуломъ. Бѣдный мальчикъ сидѣлъ ни живъ, ни мертвъ: онъ не въ состояніи былъ двинуться съ мѣста, хотя и замѣтилъ, что Китъ дѣлаетъ ему знаки. Онъ и заревѣлъ бы, да боялся пастора и, какъ очарованный, глядѣлъ на него во всѣ глаза.

— Нечего дѣлать, надо идти напроломъ, рѣшилъ Китъ. Онъ тихонько подошелъ къ матери и, схватилъ малютку «за шивороть», какъ сказалъ бы Дикъ, если бы былъ свидѣтелемъ этой сцены.

— Тс! мама, или за мной, мнѣ надо тебѣ что-то сказать, шепнулъ онъ ей.

— Гдѣ я? спрашивала м-съ Неббльзъ, пробуждаясь отъ сна.

— Все въ этой же благословенной молельнѣ, угрюмо проворчалъ сынъ.

— И правда, что благословенная! если бы ты зналъ, Китъ, какая назидательная проповѣдь!

— Знаю, знаю; выйдемъ отсюда поскорѣе, да говори потише, а то всѣ на насъ смотрятъ. Возьми Яшу за руку и идемъ.

— Стой, сатана, стой! вдругъ прогремѣло съ каѳедры.

— Пасторъ приказываетъ тебѣ остановиться, шепнула мать.

— Стой, сатана, стой! раздалось еще громче. — Не искушай женщины, внемлющей тебѣ, и слушай гласа того, кто взываетъ къ тебѣ! Смотрите, онъ уноситъ агнца изъ стада! неистово закричалъ проповѣдникъ, указывая на младенца, котораго несъ Китъ. — Онъ уноситъ драгоцѣннаго агнца. Онъ тутъ бродитъ, какъ волкъ въ нощной тиши, и соблазняетъ нѣжныхъ агнцевъ!

Китъ былъ самаго миролюбиваго характера, но и его это воззваніе вывело изъ себя. Къ тому же, онъ волновался, боясь, что опоздаетъ и не исполнитъ въ точности даннаго обѣщанія. Онъ повернулся всѣмъ тѣломъ къ пастору и громко сказалъ:

— Неправда, никакого агнца я не уношу. Это мой братъ.

— Это мой братъ! кричалъ пасторъ.

— И не думаетъ быть! съ негодованіемъ возразилъ Китъ. — Съ чего это вы взяли и съ какой стати вы мнѣ даете такія названія? Что я вамъ сдѣлалъ? Будьте увѣрены, что если бы не крайняя необходимость, я бы не увелъ ихъ отсюда; а кабы вы не вмѣшались, мы бы ушли потихоньку, безъ всякаго скавдала. Можете ругать сатану сколько вашей душѣ угодно, меня только оставьте въ покоѣ.