Лавка древностей. Часть 2

— Вотъ того перваго мальчугана зовутъ Джонъ Оуэнъ, рекомендовалъ онъ:- честный, искренній, и притомъ талантливый мальчикъ, но вмѣстѣ забубенная голова. Онъ способенъ сломать себѣ шею и лишить своихъ родителей единственнаго утѣшенія. Но, между нами будь сказано, если бы вамъ случалось видѣть, какъ онъ гоняется за зайцемъ, играя съ товарищами въ охоту, какъ ловко перескакиваетъ черезъ заборы и рвы, вы бы сами пришли отъ него въ восторгъ.

Покончивъ съ этой грозной аттестаціей, которую Джонъ слышалъ всю до конца, баккалавръ принялся за слѣдующаго.

— Потрудитесь взглянуть, сударь, вотъ на этого мальчика, говорилъ онъ. — Его зовутъ Ричардомъ Эвансомъ. Удивительный ребенокъ — замѣчательная память и смѣтливостъ; вдобавокъ у него великолѣпный голосъ и слухъ; онъ отлично, — лучше всѣісь насъ, — поетъ въ церкви псалмы. А между тѣмъ, я убѣжденъ, что онъ плохо кончитъ: онъ умретъ не своей смертью. Дѣло въ томъ, что во время проповѣди онъ всегда спитъ въ церкви. Сказать по правдѣ, Мартонъ, и со мной случался этотъ грѣхъ, когда я былъ маленькій — я ничего не могъ подѣлать; такая ужъ у меня была натура.

Послѣ этого строгаго отзыва, въ высшей степени назидательнаго для мальчика, подававшаго такія блистательныя надежды, онъ перешелъ къ третьему.

— Видите ли вы того голубоглазаго блондинчика? Надѣюсь, сударь, что ужъ ему-то вы не будете давать пощады. Это маякъ, который долженъ служить предостереженіемъ для всѣхъ своихъ товарищей и примѣромъ, котораго слѣдуетъ избѣгать. Надо вамъ сказать, сударь, что онъ хорошо плаваетъ и отлично ныряетъ. Представьте себѣ, какая фантазія пришла ему въ голову! Какъ-то разъ, онъ, какъ былъ, не раздѣваясь, нырнулъ на 18 футъ въ глубину и, какъ бы вы думали, для чего? чтобы вытащить изъ воды собаку, утонувшую, благодаря своей тяжелой цѣпи и ошейнику. Эта собака принадлежала слѣпцу. Хозяинъ ея стоялъ на берегу, ломая руки отъ отчаянія и оплакивая своего единственнаго друга и проводника. Когда я услышалъ объ этомъ геройскомъ поступкѣ, я, разумѣется, тотчасъ же послалъ мальчику 2 гинеи, — отъ неизвѣстнаго лица, добавилъ баккалавръ вполголоса, — только, пожалуйста, никогда не говорите ему объ этомъ; онъ и не подозрѣваетъ, что это я ему послалъ подарокъ.

Отъ этого великаго грѣшника, онъ перешелъ къ слѣдующему и такимъ образомъ перебралъ всѣхъ маленькихъ преступниковъ, съ особеннымъ паѳосомъ — вѣроятно для того, чтобъ они не очень-то зазнавались, какъ онъ говорилъ, — указывая на тѣ черты характера, которыя въ каждомъ изъ нихъ были ему всего милѣе и которыя развивались-то въ нихъ, главнымъ образомъ, благодаря его примѣру и наставленіямъ. Убѣдившись, наконецъ, что онъ своими строгостями совершенно уничтожилъ ребятишекъ, онъ далъ имъ денегъ на пряники и приказалъ идти домой тихо, скромно, не скакать по дорогѣ, не отставать и не драться, и тутъ же, обратясь къ учителю, сказалъ особеннымъ, ему одному свойственнымъ шопотомъ, что когда онъ былъ мальчикомъ, онъ считалъ своимъ долгомъ не слушаться подобныхъ приказаній, если бы даже за это ему пришлось расплачиваться всю жизнь.

Въ этихъ сердечныхъ отношеніяхъ баккалавра къ мальчуганамъ учитель видѣлъ доброе предзнаменованіе для себя и нѣкоторую гарантію для своей будущей дѣятельности. Онъ весело простился съ нимъ, считая себя счастливѣйшимъ человѣкомъ въ мірѣ. Вечеромъ опять въ обоихъ домикахъ засвѣтились окна, отражая красноватымъ блескомъ огонь, пылавшій въ каминахъ. Этотъ свѣтъ невольно обратилъ на себя вниманіе баккалавра и его друга пастора, возвращавшихся домой съ своей ежедневной прогулки. Они остановились передъ Неллиными окнами и, вспоминая о прелестномъ ребенкѣ, со вздохомъ оглянулись на сосѣднее кладбище.

XVI

Нелли рано поднялась на ноги, убрала свои комнаты, а потомъ и квартиру учителя, — противъ чего онъ горячо, хотя и напрасно возставалъ, не желая, чтобы она утомлялась надъ работой, — и снявъ съ гвоздика связку ключей, которые баккалавръ торжественно вручилъ ей наканунѣ, вышла одна изъ дома, чтобы осмотрѣть церковь.

Небо было ясное, воздухъ прозрачный, благорастворенный, полный аромата отъ только что осыпавшихся листьевъ, живительно дѣйствующій на нервы. Журчавшій невдалекѣ ручеекъ весело сверкалъ на солнцѣ. Зеленые холмики, точно блестками были усыпаны росой, — словно ангелы, горюя о покойникахъ, оросили ихъ могилы своими слезами. Дѣти забавлялись, играя въ прятки между могилками, и звонко хохотали. Между ними былъ и грудной ребенокгь. Малютка заснулъ, и они положили его на кучкѣ сухихъ листьевъ на свѣжей дѣтской могилкѣ. Недавно схороненный ребенокъ, вѣроятно, не разъ сидѣлъ въ кругу своихъ сверстниковъ и, хворый, кроткими глазами слѣдилъ за ихъ играми, такъ что дѣти не могли понять перемѣны, происшедшей съ нимъ.