Лазарь Каганович. Узник страха

«В нашей деревне Кабаны гренадеры вели себя как каратели, наводили страх на крестьян, – вспоминал Каганович. – Особенно, конечно, они придирались к нашей семье, допрашивали многих насчет семьи Мошки Кагановича. Каратели, действовавшие вместе с урядником, знали, что сын Мошки Михаил – революционер, приезжал в деревню, что наша хата была местом, куда сходились крестьяне, но официальных материалов у них не было. Они вызывали на допрос отца, но ничего не могли добиться. Отец держал себя смело, все обвинения отвергал, ссылаясь при этом на соседей, которые тут же подтверждали ответы и объяснения отца. При повышении тона полиции и проявлении грозности, соседи заступались и говорили, „що Мошка – чоловик хворый и його нэ трэба чипаты, мы ходым до його, що вин наш добрый сусид и никому зла нэ робыть, и сыны його такие же мы вдячни, що ось самий молодший Лейзор кныжкы нам читае, ось намедни про Тараса Бульбу якого Гоголя читав, так хиба ж цэй Гоголь протыв правительства чи полиции выше?“ При вызовах других крестьян на допросы они, как сговорились, все отвечали: „Ничого нэ знаемо, ходылы до Мошки у хату як уси сусиди ходять один до другого, да ще користь була та, що у ных лампа с керосином (гасом) горила увэсь вечер, ось мы и ходылы, а ниякои политыкы нэ було, воны люды бидни, живуть як уси биднякы“. Так отвечала вся беднота и средние крестьяне, которые хорошо знали о роли нашей хаты, моих родителей – отца и матери».

Лубянка больше не повторилась. Но она, как и Кабаны, оставалась революционным очагом Мартыновичской волости.

Серьезное влияние на Лазаря-подростка оказал и старший брат Михаил. Он быстро пролетаризировался и уже в 1903–1904 годах проявил себя на классовых баррикадах в Иванькове, Чернобыле, а затем и в Киеве; в 1905-м стал большевиком. «Детская душа особенно восприимчива ко всему новому, – напишет Каганович спустя много лет. – Я тогда уже почувствовал влияние на меня дерзновенных новых идей социализма и революции. Хотя это было у меня проявлением моих чувств больше, чем сознания, но уже в 13-летнем возрасте – в 1906 году я заявил Михаилу, что пойду по его стопам – по революционному пути борьбы за социализм».

<p>Школа</p>

В Кабанах была двухклассная школа, но детей евреев-неземлевладельцев туда не принимали. При синагоге в еврейской колонии функционировал хедер – начальная религиозная школа, но в ней не преподавались общеобразовательные предметы, в том числе русский язык, поскольку сам преподаватель его почти не знал. Семья не хотела, чтобы Лазарь учился в хедере. Он тоже не хотел. Стали искать в Чернобыле хорошего преподавателя русского языка и математики. Нашли. И он согласился выехать в Кабаны.

«Это был парализованный калека, потерявший обе ноги, молодой, но очень толстый из-за того, что он сам не передвигался, – вспоминал Каганович. – Помню, как мы, дети, устроили коляску, а зимой сани, на которых мы его передвигали, так как „школа“ и учитель размещались поочередно через месяц от дома одного учащегося к дому другого учащегося. Нам же, ученикам, приходилось за ним ухаживать, подносить ему пищу, воду, перевозить его. Несмотря на его строгость и применение им специально устроенной длинной линейки, которой он доставал любого из нас для „воздействия“, мы очень любили его. У него была ясная и, как теперь оцениваю, даже талантливая голова. Он блестяще знал русский язык и литературу и вообще общеобразовательные предметы. Он не был религиозным фанатиком, поэтому Библию он остроумно преподносил нам, высмеивая отдельные ее несуразности и подчеркивая таких пророков, как Амос».

Неожиданно в Кабаны приехал уездный инспектор училищ вместе с урядником. Они ворвались в хату, служившую школой. «В мою память врезалась душераздирающая картина, когда инспектор и урядник таскали безногого учителя по полу, избивали его кулаками и ногами, ругались непристойными ругательствами, разрывали все учебники, в том числе по всем русским общеобразовательным предметам, выбрасывая изодранные куски на улицу. Хотели они выбросить на улицу и учителя, но мы, детишки, уцепились за него и не дали им выполнить свое намерение. В заключение инспектор и урядник составили акт о запрете обучения в не разрешенной законом школе с угрозой ареста учителя, если он вздумает воспротивиться этому запрещению. Мы, конечно, были бессильны что-либо предпринять».

Так в Кабанах был ликвидирован светский общеобразовательный хедер. И, конечно, не в нем, а в ходе его ликвидации Лазарь получил первые уроки классовой борьбы.