Лазарь Каганович. Узник страха

Что собой представляли цековские аппаратчики? Скажем, те же сотрудники Оргинструкторского отдела? Были ли образованны в той или иной мере? Имели ли какую-нибудь специальность? Обладали ли мало-мальским культурным багажом? На эти вопросы ответил без утайки и с некоторой даже гордостью сам автор «Памятных записок»:

«Работал ответственным инструктором старый Иваново-Вознесенский большевик тов. Шорохов. Это был, можно сказать, талантливый самородок из рабочих. Он не был „шибко грамотным“, но партийное чутье и общественно-политическое сознание было у него замечательное. Имея опыт низовой партийной работы, он, приезжая на место, сразу связывался с низовыми партийцами, быстро узнавал важные факты и приходил к „верхушке“ губкома или обкома уже как бы подготовленным к „округленным“, как он выражался, докладам губкома и его аппарата. Когда, как он любил рассказывать, сотрудники аппарата губкома начинали приукрашивать положение дел, он им говорил: „Меня, брат, голыми руками и сладкими речами не возьмешь – вот у меня какие факты, невыдуманные, а из жизни ваших же ячеек и районов взятые“. Шорохов – на вид добродушный дядя – был на деле грозой для всех элементов разложения – идейно-политического и бытового. <…> На его доклады в Оргинструкторском отделе, когда он приезжал из командировки, сходились и работники других отделов. Его доклады не блистали красноречием, но зато красноречивыми и поучительными были факты и его выводы. Он проработал в этом качестве довольно длительное время».

На Оргинструкторский отдел работали так называемые информаторы. Их подбирали самым тщательным образом, изучая, как требовал Сталин, «по косточкам». Главным информатором ЦК был, разумеется, сам оргинструктор. Но иные из них не владели грамотой и потому не умели представить в письменном виде требуемый «материал».

«Помню, как однажды тов. Шорохов пришел ко мне расстроенный, – рассказывает Каганович, – он даже готов был просить об освобождении его. „Я, – говорил он, – могу тебе рассказать все до мельчайших подробностей, по памяти, наизусть, но написать все это мне трудно. Либо вы мне даете „письменника“, либо освободите меня. Я ведь разберусь, если он напишет не так, как нужно, поправлю, а не захочет, то я уж скажу ему по-рабочему… Но пускай он мне поможет справиться со всем богатым и большим материалом по моим губерниям“».

Большинство инструкторов все же сами писали свои доклады, но им, вспоминает Каганович, требовалась помощь для систематизации материалов, приходящих в ЦК извне. «Вот этими систематизаторами, помощниками инструкторов являлись подбираемые нами информаторы, в большинстве квалифицированные работники. Они изучали не только привезенные ответинструкторами данные и материалы, но и протоколы и письменные отчеты губкомов и обкомов, материалы их отделов и т. д. Дело было не столько в литературной их обработке, сколько в знании партийной жизни и умении выделить главное, характерное для данной организации».

Чем беспомощней в «писательстве» был ответинструктор, тем складнее должен был класть слова на бумагу информатор. Вершин в этом деле достиг революционер-партиец Владимир Билль-Белоцерковский. Исполняя старательно, трудолюбиво свою партийную обязанность информатора Оргинструкторского отдела ЦК, он одновременно занимался литературой и вскоре развернулся как драматург – в 1920–1930-е годы его пьесы, особенно «Шторм», шли во многих театрах страны.

В 1924 году Учраспред слился с Оргинструкторским отделом. В результате был образован Орграспредотдел, ставший фактически главным отделом в аппарате ЦК.