Ледяное пламя Якова Свердлова

Работали с душой. Вспоминают Родзинский и Юровский: «Мы сейчас же эту трясину расковыряли. Она глубокая бог знает куда. Ну, тут часть разложили этих самых голубчиков и начали заливать серной кислотой, обезобразили все, а потом все это в трясину. Неподалеку была железная дорога. Мы привезли гнилых шпал, проложили маятник, через самую трясину. Разложили этих шпал в виде мостика такого заброшенного через трясину, а остальных на некотором расстоянии стали сжигать».

«На месте сжигания вырыли яму, сложили кости, заровняли, снова зажгли большой костер и золой скрыли всякие следы.

Прежде чем сложить в яму остальные трупы, мы облили их серной кислотой, яму завалили, шпалами закрыли, грузовик пустой проехал, несколько утрамбовали шпалы и поставили точку» (302).

Авторитет Якова Свердлова на Урале не вызывал никаких сомнений. Но кто же распоряжался судьбой Николая Романова и его семьи на самом деле? Почему тобольско-екатеринбургский отрезок его жизни покрыт тайнами и оброс слухами? И наконец, кто принял решение убить бывшего царя? Если присмотреться к фактам, то на эти вопросы можно найти ответы.

Свердлов понимал — если он доверит перевоз Романова уральцам, то они его «не довезут». Ярое желание уничтожить бывшего царя было столь навязчиво, что превратилось в паранойю. Свердлов это знал и опасался гибели Николая II. Опасался потому, что поддерживал Ленина, который был за народный суд над отрекшимся самодержцем. Поэтому Яков Михайлович отправил для эвакуации царской семьи из Тобольска Яковлева — человека, который был в контрах с уральскими большевиками, которые не приняли его как военкома в январе 1918 года, которые считали его двойным агентом. Яковлев не пошел бы на сговор с жаждущими смерти «багажу особого назначения». Вот в чем был организаторский гений Свердлова.

Еще одним немаловажным обстоятельством для такого решения Свердлова стали отношения охраны Николая II в Тобольске с вооруженными революционными массами Урала. Екатеринбургский Совет отозвал туда свой отряд и хотел увезти Романовых — ничего не вышло, охрана не дала. Омский Совет со своим отрядом также не мог ничего сделать (269).

Свердлов организовал перевоз семьи низвергнутого императора без конфликтов с Белобородовым и Голощекиным, омичами и царской охраной и добился положительного исхода этого мероприятия.

Можно с уверенностью утверждать, что Свердлов смог бы организовать доставку Романова в Москву. Но такого решения либо никто не принимал, либо они были умело скрыты. Поэтому планы вождя мирового пролетариата о народном суде над «палачом и тираном» не осуществились, и уральские «управители» управились сами, когда запахло порохом. Чехословаки подходили к городу, и это дало отличный повод расстрелять пленников Ипатьевского дома. В Москве понимали, что произойдет, если промолчать в решающую минуту, и они промолчали.

Был ли согласованный с центром план «Б» под кодовым названием «Филиппов суд» — так и останется домыслом без документальных подтверждений.

Но не будет лишним сказать, что воля Уральского облисполкома, когда рабочие и крестьяне узнали о расстреле, не встретила в народе протестов и негодований. И это молчаливое согласие довольно красноречиво говорило о настроениях народных масс тех лет.

Опасения уральцев, что в Тобольске готовится побег бывшего царя, оказались напрасными. Никто его не собирался спасать.

«Спекулируя на чувствах кругов, близких к бывшему царю, так называемые „заговорщики“ (зять Г. Е. Распутина — Б. Н. Соловьев, тобольский священник А. Васильев и другие) присвоили себе большие суммы денег и драгоценностей царской семьи, не делая никаких попыток для ее спасения» (303).

Утром 25 июля восставший Чехословацкий корпус подошел к станции Екатеринбург и захватил город. Красная армия и большевики к этому моменту покинули его.

Увы, популярность Николая II была на нуле. Если бы Николай II был политически ценной фигурой, то после взятия Екатеринбурга белые бы подняли Николая II и убийство его как свой флаг, объединяющий русское общество с богоборческой властью. Но они этого не сделали (304).

Вокзал в Екатеринбурге после взятия города частями Сибирской армии и Чехословацкого корпуса, 1918 год

Адмирал Колчак провозгласил себя Верховным правителем России. Его, кстати, чехословаки, на штыках которых он набрал обороты, и сдали в середине января 1920 года иркутским большевикам. Они это сделали в обмен на безопасный путь на восток — подальше из России, страны, из которой они всего лишь хотели уехать домой, но наделали столько шума, что он до сих пор не умолкает на страницах истории.

Как бы там ни было, наступление Чехословацкого корпуса и Сибирской армии Колчака летом 1918 года по-настоящему напугало борцов за социальное равенство. В Кремле царили паникерские настроения.