Ледяное пламя Якова Свердлова

С Теодоровичем Яков Свердлов постоянно дискутировал относительно главной философской работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», опубликованной совсем недавно. Иван Адольфович мог похвастать подаренным лично Ильичом экземпляром с автографом на форзаце. Яков с благодарностью прочел труд, но вот сам факт обладания могучим артефактом не признал признаком превосходства Теодоровича. Яков считал, что революционер — руководитель масс — должен постоянно учиться и повышать свое образование. Теодорович же, намекая на фактическое отсутствие образования у Свердлова, утверждал, что без него не стоит и пытаться развивать науку современную.

Яков иронически улыбался на все выпады Ивана, когда отвечая с той или иной степенью язвительности, а когда просто игнорируя распаляющегося претендента на единоличное лидерство. Он доказывал, в первую очередь самому себе, что самообразование при должном упорстве и постоянстве — дает результаты, ничуть не худшие, нежели лекции именитых профессоров. Следующие два года в заточении Свердлов совершенствовал свой немецкий. И довел его, судя по всему, до весьма приличных высот, раз уж он читал в подлиннике Гете и Шиллера.

С юношеским азартом Свердлов интересовался и современной ему западной литературой. Дерзкий арестант вовсю использовал все доступные ему способы обновления своей библиотеки. Так, сохранился протест Свердлова по поводу того, что ему тюремная администрация не передала вовремя заказанные им новинки европейской литературы. А в Музее революции хранится тетрадь, которую он вел в тюрьме. На обложке тетради твердой рукой выведено: «Я. Свердлов, 16.08.1908». Около 50 названий прочитанных книг занесено в эту тетрадь — за год и четыре месяца.

На книжных разговорах Свердлов ближе к концу срока довольно близко сошелся с П. М. Быковым — молодым рудничным рабочим и хроникером газет «Урал» и «Уральская жизнь». Ораторский талант Якова еще осенью 1905 года совершенно пленил юного журналиста. А теперь он во многом переосмысливал свои взгляды на жизнь, постоянно общаясь с ярким и не по годам умным сокамерником. Павел, следуя примеру Якова, начал активно заниматься самообразованием. Постоянно спрашивал советы, как понимать написанное, как получать от книг максимум пользы. Свердлов, в отличие от Теодоровича, нос не задирал и отвечал предельно доходчиво: «Книгу проверять жизнью, жизнь проверять книгой — таков мой девиз в работе, и он дает хорошие результаты» (105).

Павел Быков с того момента стал стопроцентным человеком Якова Свердлова. Именно ему поручил глава большевистского правительства организовать операцию по доставке семьи Николая II из Тобольска в Екатеринбург в 1918 году. После этого Павел превратился в один из важнейших рычагов влияния Свердлова в единоличном царстве Троцкого — Красной армии. Быков служил комиссаром Восточного фронта. А вот со смертью покровителя карьера Павла Михайловича потеряла стремительные темпы роста — он крутился при книгоиздательстве, был одним из руководителей второго плана в киноиндустрии. Самая интересная должность Быкова — директор Бюро новизны Комитета по изобретательству при Совнаркоме СССР на протяжении пары-тройки лет.

Широкую же известность он приобрел как автор книги «Последние дни Романовых», вышедшей в 20-е годы. Быков был ознакомлен с материалами следствия Соколова, опубликованными в виде книги «Убийство царской семьи», изданной в 1925 году в Берлине, и получил ответственное партийное задание написать книгу на ту же тему, но с большевистских позиций.

Заявления Я. М. Свердлова прокурору Екатеринбургского окружного суда о разрешении свидания с женой. Как видим, молодая пара ценила каждый час времени, проведенного вместе. 25 февраля 1908 года. Подлинник. Автограф

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 93. Л. 1–1 об]

Даже в условиях строгого режима Екатеринбургского централа Свердлов подыскивал людей, обучал и переделывал неопытных революционеров, без устали ковал свои собственные кадры. Поэтому Яков обращал особое внимание на новичков, на тех, кто впервые попал в царскую тюрьму. «…Эта группа товарищей особо привлекала внимание Якова Михайловича. Его прихода в камеру мы ждали с нетерпением. Живой, всегда веселый, он одним своим словом умел развеять грустные, тяжелые мысли и вселить бодрость и уверенность. От него мы узнавали последние новости: что происходит в других камерах, кого выпустили на волю, кого вновь арестовали, к нему обращались за советами, делились своими переживаниями. Через него получали книги из тюремной библиотеки, хранившейся в той камере, где он отбывал свой срок» (87).

Как и в любом другом живом коллективе, в камере были не только открытые соперники или последователи, но и скрытые недоброжелатели Якова. Н. А. Чердынцеву было под пятьдесят, в подполье он пришел еще в народовольческие времена, и его революционный стаж перевалил уже на третий десяток лет. Человек взрослый и хорошо образованный — выпускник юрфака Санкт-Петербургского университета, — за лозунгами и громкими словами он прежде всего видел борьбу за лидерство и власть.