Ледяное пламя Якова Свердлова

Сталин сам организовал свой побег. Гостеприимная семья Алексеевых безо всякой дополнительной платы подрядилась помочь своему постояльцу — им оставались деньги, уплаченные за проживание до конца года. Старший сын хозяина дома — Яков Алексеев, Александр Смирнов и Эрнест Озолиньш на таком же обласке, на каком речной вояж совершили Свердлов и Копталадзе, довезли Иосифа до рыбного промысла пятью верстами выше по реке. В этом месте проходящие пароходы делали остановку по требованию. Когда судно приблизилось, провожатые Сталина выгребли на середину Оби и поднятыми веслами дали сигнал остановки, пароход замедлил ход, и команда приготовилась принять пассажира на борт. Но тут произошло непредвиденное: «Когда мы подошли ближе, то застыли, пораженные: на палубе стоял нарымский полицейский! Он принялся расторопно помогать матросам, чтобы скорее опустить трап и принять нас на борт. Стражник узнал нас и уже радостно предвкушал хорошие наградные за поимку беглых. Мы тотчас оценили ситуацию. Раздались крики: „Назад!“ Снова все были на своих местах, и лодка быстро заскользила к берегу. Матросы какое-то время медлили в растерянности. Охранник был явно недоволен. Затем пароход все же тронулся дальше» (151).

Сталин был очень встревожен этой неудачей. Без тени сомнения, полицейский напишет отчет приставу, тот доложит начальнику ГЖУ Мазурину, и за попытку бегства ссыльного Джугашвили ожидала бы либо тюрьма, либо отправка в Максимкин Яр. Но ему повезло. Как раз в эти дни Свердлов и Копталадзе устроили побег, на их поимку была ориентирована вся полиция Нарымского края. Выводы по поводу нежданной встречи посреди реки и последующие кары были отложены до лучших времен. А раз так, нельзя было терять время. На сей раз решено было бежать из самого Нарыма. Сметливый крестьянский сын Яков Алексеев договорился с командой стоявшего у пристани судна, чтобы те взяли до Тюмени еще одного пассажира. Между прочим, это был тот самый пароход «Сухотин», на котором Свердлов беспрепятственно прокатился от Колпашева до Парабели.

«Сухотин» оказался везучим и для Сталина: его спрятали матросы (137).

Как ни странно, надзирающего полицейского, обнаружившего во время поверки отсутствие поднадзорного, вполне устроило весьма незатейливое объяснение, что он уехал в Колпашево снова. Обещал, что скоро вернется (125). Невозмутимая крестьянка Алексеева еще долго отвечала полиции, что «ждет Езефа со дня на день». В итоге в розыск Иосифа Джугашвили объявили только 3 ноября (138). Столь спокойная реакция властей на мнимое путешествие Джугашвили в Колпашево является довольно весомым косвенным свидетельством того, что Сталин и Свердлов предпринимали-таки августовский вояж в Колпашево. Власти, судя по всему, на такие поездки смотрели сквозь пальцы. Как тут усидишь, когда выше по реке такая клубная жизнь — похоже, слава о салоне Дилевских достигла даже полицейских.

Донесение полковника Томского губернского жандармского управления Томскому уездному исправнику с просьбой об отправке Я. М. Свердлова «в особую отдаленную местность Нарымского края». 19 сентября 1912 года. Подлинник

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 95. Л. 106]

Пока довольный своей ловкостью Сталин катил на запад, чтобы затем перейти границу по поддельному паспорту и отправиться в Швейцарию на встречу с Лениным, Свердлов ждал новой отправки в остяцкую столицу на реке Кеть — стылый Максимкин Яр. И удача к нему пришла, откуда он не ждал. Хотя он и отговаривал свою вторую половину, но Клавдия все решила по-своему. В середине сентября она вместе с полуторагодовалым Андрюшей объявилась в Томске. Яков своеволию жены, пришедшемуся так кстати, был искренне рад. Счастлива была и молодая мать, хоть через тюремную решетку, но увидевшая наконец мужа: «Невозможно передать всю радость этого свидания. Мы смотрели друг на друга, — пишет Новгородцева, — и не могли насмотреться, говорили — и не могли наговориться. Пусть в тюремной камере, пусть на окне решетки, а у двери торчит надзиратель: но мы были вместе, снова вместе. Ведь год и десять месяцев прошло с того далекого ноябрьского дня, когда Яков Михайлович ушел с нашей петербургской квартиры и не вернулся. Не ему, а жандармам я открыла тогда захлопнувшуюся за ним дверь. С тех пор мы не виделись. Здесь, в полумраке одиночной камеры томской пересыльной тюрьмы, Яков Михайлович впервые увидел своего сына, которому было уже без малого полтора года» (2).

Как ни странно, обрадовались приезду супруги своего беспокойного подопечного и полицейские. Пристав Овсянников немедленно написал обращение на имя губернатора Грана: «Почтительнейше ходатайствую о поселении Свердлова, ввиду окончания навигации, в с. Парабель; к Свердлову прибыла жена Клавдия Тимофеевна Новгородцева с полуторагодовалым ребенком, которая предполагает остаться с Свердловым в ссылке добровольно» (54). И суровый Петр Карлович ходатайство удовлетворил — задача транспортировки Свердлова в Максимкин Яр, обеспечения его охраной и ежемесячным денежным довольствием отпадала за ненадобностью. Ну куда он теперь с бабой да дитем побежит?