Ледяное пламя Якова Свердлова

Полицейские действовали, словно их коллеги с Дикого Запада. Они выломали двери, двинувшегося им навстречу хозяина прижали к стене, целеустремленно направившись к цели. На протесты Григория Ивановича и заявления, что он депутат, полиция не обратила никакого внимания. Его даже не пустили к телефону, когда он хотел позвонить, куда следует, и сообщить о противозаконном насилии полиции (159). Свердлова снова разлучали с женой и сыном. Он отправился прямиком в «Кресты», а Новгородцева с ребенком — в полицейское отделение.

Глава 29. Из «беста» в «Кресты»

На дело Свердлова директор Департамента полиции Белецкий отрядил лучших следователей. Благодаря агентурным сведениям, добытым Малиновским, истинная роль Якова для оперативных служб была как на ладони. А вот для органов правосудия все обстояло иначе. Никаких весомых материальных улик, свидетельских показаний, иных задокументированных свидетельств жандармы раздобыть не успели. На рассказах же секретного сотрудника дело построить было нельзя — любой адвокат камня на камне не оставил бы в подобном деле.

При всем желании тайно сфабриковать улики следствию бы не удалось. Разгневанные друзья-депутаты Свердлова устроили форменную истерику в парламенте. Неприкосновенность жилища народного избранника, гарантированная ему законом, была грубо попрана. Исходя из базового нарушения законодательства при проведении следственно-оперативных мероприятий, депутаты называли незаконным и задержание «находившегося там знакомого депутата Петровского — Якова Михайловича Свердлова и г-жи Новгородцевой с ребенком» (159). Вполне логичный и обоснованный, по крайней мере в логике европейского правосудия того времени, запрос поддержали 73 депутата.

С 12 февраля «Правда» начала целую серию материалов по этому вопросу. Каждый номер начинался с разгневанного обличения угнетателей России, на каждом шагу безнаказанно преступающих закон и его же именем карающих ни в чем не повинных журналистов и типографских работников — одним из каковых в публикациях преподносился Яков Свердлов. Газета особенно смаковала провокации правых депутатов в стенах Думы. Во время речи депутата-большевика Шагова, когда он, между прочим, сказал, что живет в одной квартире с Петровским, Пуришкевич крикнул: «Это видать по морде!» После этой хулиганской выходки лидера черносотенцев депутаты подняли сильный шум. Они кричали по адресу Пуришкевича: «Вон его, хулигана-погромщика!.. Гоните его отсюда, или мы сами его выкинем!.. Шпик! Наемник!» Шум и крики все усиливались, непрерывный звонок председателя не помогал. Назревала драка. В зал ворвались шесть думских приставов и принялись успокаивать особо буйных (159).

Этот информационный шум показывал властям, что процесс будет непростым, а потому к делу комар носа не должен подточить. Министр внутренних дел Николай Маклаков требовал, чтобы следователи работали тщательно и аккуратно. Следствие затягивалось.

Понимая, что следствие будет перлюстрировать все его письма, Свердлов из «Крестов» писал немногим и практически исключительно об эмоциональных и личных вещах. Конечно же, Яков больше всего беспокоился о беременной жене, своими терзаниями он делился с Эгон-Бессерами: «Порою задумываюсь о жинке, — сообщает он в следующем письме семье Бессер. — Ей труднее приходится. Нелегко, должно быть, с младенцем в камере. Вот это печалит меня. О себе не горюю. Мне что? Сил, энергии хватит еще надолго» (16).

Вопреки мрачным предположениям Якова, Клавдию Новгородцеву освободили в течение недели. Не значилось за ней ничего такого, за что можно было бы держать с малышом за решеткой. Высшие чины МВД требовали как можно быстрее решить ее дело, чтобы не давать поводов левой прессе клеймить власти штампами вроде «средневековых сатрапов» и «палачей женщин и детей». Единственное обвинение, которое удалось предъявить Новгородцевой, — отъезд без спроса и уведомления властей с прежнего места поднадзорной высылки, из Екатеринбурга. За это нарушение снова назначили два года высылки под гласный надзор полиции. Принятый порядок не предусматривал немедленной отправки в ссылку, так что Клавдия могла дождаться того момента, когда решится участь ее мужа. Выйдя из заключения, она поселилась у Сары Свердловой.