Ледяное сердце

— А что насчет Беби-боя? Насколько мне известно, вокруг шеи у него ничего не было. — Беби-бой был очень крупным мужчиной. Такого задушить трудно. Кроме того, его убили в посещаемом месте, на городской аллее, где мог оказаться любой прохожий. Вероятно, убийца проявил осторожность. Или кто-то спугнул его до того, как он закончил свое дело.

— Интересно сравнить, схожи ли раны Левина и Беби-боя. Я спрошу у Петры. До сих пор мы не думали о том, что эти два дела имеют что-то общее.

Взглянув на меня, Майло покачал головой. Еще раз посмотрел на тело Левича.

— Как бы ни обернулось это дело, Алекс, мне предстоит рутинная работа. Нудно, но необходимо провести идентификацию присутствовавшей на концерте публики, потолковать с соседями насчет подозрительных лиц, просмотреть записи о недавних визитах бродяг. Слишком много для одного благородного рыцаря. Ребята, занимавшиеся этим делом с самого начала, — пара молодых инспекторов, неопытных в раскрытии преступлений. Они утверждают, что хотят приобрести опыт. И кажется, они благодарны дядюшке Майло за его советы. Я нагружу их тяжелой работой, созвонюсь завтра с нью-йоркским агентом Левича и выясню, что можно о нем узнать.

— Удачи, босс, — сказал я.

— Это я, — ответил он. — Президент кровавых дел. Насмотрелся вдоволь?

— Более чем вдоволь.

Мы вернулись в дом, а я все размышлял о том, как Василия Левича оставили умирать рядом с мусорными контейнерами. Как Беби-боя бросили в глухом закоулке и как Джульетта Киппер умерла в туалете.

— Унижение этих людей — вот в чем проблема. Превращение искусства в отбросы, — заключил я.

17

На следующий день Майло пригласил меня на встречу. В пять часов вечера в задней комнате того же самого индийского ресторана.

— Приду. Есть что-нибудь новое?

— Агент Левича и его мать ничего нового не сказали. Мать в основном рыдала, а агент сказал только то, что Василий был красив и поразительно талантлив. Вот почему я хочу с тобой посоветоваться: по словам Петры, рана Левича — точная копия раны Беби-боя. К тому же коронер сообщил мне, что провод, обнаруженный на Левиче, той же толщины и прочности, как тот, что использовали для удушения Джули. И твоя догадка насчет того, что убийцу Беби-боя могли спугнуть, возможно, верна. Оказывается, в глухом закоулке был свидетель, бездомный бродяга, пьяный в стельку. По этой причине, а также из-за темноты его описание преступника не многого стоит. Но не исключено, что убийца почувствовал его присутствие и дал деру.

— А каково описание?

— Мужчина в длинном пальто. Он подошел к Ли, поболтал о чем-то, а потом сделал движение, похожее на крепкое объятие. Мужчина уходит. Ли падает. Убийца не сделал никакого движения в сторону бродяги — Линуса Брофи, а там кто его знает.

— Убийца не пошел бы к Брофи.

— Почему?

— Из-за своего «пунктика». Мы имеем дело с человеком, преследующим весьма специфические цели.

Собрав свои бумаги, я поехал в кафе «Могул». Та же самая женщина в сари, гостеприимно улыбаясь, проводила меня через весь ресторан к неприметной двери рядом с мужским туалетом.

— Он здесь!

Комната без окон, надо думать, служила когда-то складским помещением. Майло сидел за столом, накрытым на троих. Позади него стоял спальный диван, прислоненный к стене. На диване лежали плотно свернутые постельные принадлежности, стопка индийских журналов и пачка бумажных салфеток. Сквозь потолочную решетку проникал запах карри.

Когда я садился, он окунал некое подобие вафли в сосуд с красным соусом. Соус превращал его губы в нечто похожее на печень.

— Ты, наверное, произвел большое впечатление на нашу хозяйку.

— Я даю хорошие чаевые, и они полагают, что в моем присутствии более защищены. — У них были какие-нибудь проблемы?

— Обычные — надоедают пьянчуги, нежеланные люди со своими предложениями. Пару недель назад, когда я был здесь, какой-то идиот, предлагавший им купить сухие цветы в качестве средства, немедленно погружающего в нирвану, стал неуправляем. Я предпринял несколько дипломатических шагов.

— А теперь ООН требует от тебя соответствующего доклада.

— Ну, этой деревенщине, кажется, нужна помощь. А вот и она. Майло встал, чтобы приветствовать Петру Коннор.

Петра огляделась и улыбнулась.

— Ты и впрямь знаешь, как угостить девушку, Майло.

— Только лучшую представительницу голливудского отделения.

На ней был обычный черный брючный костюм, на губах коричневатая губная помада, а на лице бледно-матовая косметика. Коротко подстриженные волосы блестели, глаза сверкали. Как и Майло, Петра принесла раздувшийся мягкий плоский чемоданчик для документов. Его чемоданчик был потрескавшимся и серым, ее — черным и блестящим.

Она махнула мне рукой:

— Привет, Алекс.

Потом в комнату вошел сутулый мужчина, и Петра обернулась:

— Ребята, это мой новый напарник Эрик Шталь.