«Ледокол» для Наполеона

О. Соколов уверяет, что со стороны Наполеона эти приготовления были лишь оборонительные меры от готовящейся агрессии России. Впрочем, в этом он не оригинален: теми же доводами Наполеон пытался оправдать своё нападение на Россию. В апреле 1811 г., в разгар своих военных приготовлений, французский император писал королю Вюртембергскому: «Дивизии из Финляндии и Сибири двигаются к границам Великого Герцогства. Я вынужден поднять в этом году 120 тысяч человек, в следующем ещё 120 тысяч. Я формирую новые полки, я подтягиваю мою кавалерию и артиллерию. Я считаю, что Россия объявит мне войну в 1812 г.»[101].

Вслед за Наполеоном О. Соколов хочет заверить читателя, что уже в 1810 г. Александр I начал готовить нападение на Великое Герцогство Варшавское. О. Соколов пишет, что в ноябре 1810 г. Александр I составил инструкцию А. Е. Чарторыйскому, которого он посылал в Великое Герцогство Варшавское. Историк отмечает, что этот документ был настолько «сверхсекретным», что ещё в 1832 г. его можно было вскрывать только с разрешения царствующего монарха[102]. При этом самого подлинника документа О. Соколов не видел и о существовании его ничего не сообщает. В Российской национальной библиотеке имеется копия документа, где говорится, что его подлинник хранится в Государственном архиве Российской империи. Поэтому судить о происхождении этого документа можно очень осторожно. Ведь строго секретно могли храниться не только подлинные документы, но и фальшивки. Тем не менее посмотрим, что же такого секретного было в инструкции А. Чарторыйскому. В ней Александр I поручал своему посланнику при посещении Великого Герцогства Варшавского всячески привлекать на сторону России поляков. При этом государь указывал, что необходимо также способствовать переходу на сторону России Баварии и Вюртемберга, а также Австрии. Далее, по словам О. Соколова, царь указывал: «Известно, что французских войск более 60 тыс. не имеется в Германии и Голландии. Будучи внезапно атакованными, потеряв своих союзников, можно надеяться, что успех будет совершенен»[103]. О. Соколов спешит сделать вывод: «Эта записка не оставляет никакого сомнения в том, что Александр готовился к агрессии»[104]. Вывод этот либо имеет целью сознательную дезинформацию, либо демонстрирует незнание автором вопросов военного планирования. Перед нами самый обыкновенный вариант возможного противодействия армии противника. Такие планы разрабатывает любое государство, предпочитая, конечно, вести войну на территории врага. В 1810 г. император Александр не сомневался, что война с Наполеоном неизбежна и, естественно, рассматривал разные её варианты, в том числе и создание новой коалиции против Наполеона с привлечением Австрии и Пруссии. Александр надеялся перехватить инициативу у Наполеона, собиравшегося провозгласить себя польским королём. Однако всё это оставалось не более чем планами. Уже в письме от 31 января (12 февраля) 1811 г. к А. Чарторыйскому Александр I указывал: «Нет сомнения, что Наполеон старается вызвать Россию на разрыв с ним в надежде, что я действительно сделаю ошибку и стану агрессором. При существующих обстоятельствах это действительно была бы ошибка, и я решил её не делать (Выд. авт.)[105]». После этих слов все подсчёты О. Соколова полков, дивизий, провианта с маркитантами, которые стягивал царь к польской границе, становятся абсолютно бессмысленными. Интересно, что сам Наполеон ни в 1810, ни в 1811, ни в 1812 г. не опасался русского вторжения в Польшу, а 15 мая 1811 г. даже написал министру иностранных дел Б. Маре: «Сообщите моему резиденту в Варшаве, что слухи о восстановлении Польши русскими являются смехотворными»[106].