Легальная дурь

– Угощайтесь! – щедрым жестом парень указал на чудо кулинарии и сам тут же впился крепкими зубами в резиновый пончик. – Пончики тут шикарные! Я всегда тут заправляюсь. Ешьте, не стесняйтесь. Я угощаю.

– Спасибо, – процедил Киселев, тоскливо оглядываясь по сторонам. – Я не голоден.

Ему было ужасно неуютно. Непритязательный интерьер, сомнительная публика, вонь прогорклого масла удручали. Единственное, что примиряло его с действительностью, так это то, что никто не обращал здесь на них внимания.

Русый парень чувствовал себя в забегаловке как рыба в воде. Киселев готов был поклясться, что никогда прежде не видел его. Кто он – шантажист, любовник Марии, бандит, журналюга, который ищет жареный материал? Если последнее, то Киселев совершил ошибку – с журналюгами никогда не следует идти на контакт, даже мимолетный – они изо всего делают сенсацию и поливают тебя грязью. «Пригрожу службой безопасности, – решил про себя Киселев. – Васильчиков журналистов ненавидит. Он живо отвадит этого подонка».

Парень между тем с аппетитом наворачивал пончики и запивал их остывшим кофе. Он и в самом деле был сильно голоден. Киселев неприязненно понаблюдал за ним, а потом спросил каким-то незнакомым металлическим голосом:

– Так что вы хотели мне сообщить, молодой человек? Только что здесь великолепно готовят?

– Да я понимаю, что вы этого жрать не будете, – сказал парень, прожевав вязкое тесто. – Просто из вежливости должен был предложить… А сообщить я хотел о вашей жене… Бывшей, разумеется. Но ведь после развода вы не разорвали связи с семейством Варламовых, верно? Я бы даже сказал, что после развода ваша связь с этим семейством стала особенно прочной. Вы – деловой партнер, а это даже лучше, чем муж. Ну, не хмурьтесь, это же всем известно. Секрет Полишинеля, как говорится. Но меня ваши дела не интересуют, я не из налоговой. Я из полиции.

– Что?! – выпучил глаза Киселев. – Из полиции?! Так какого черта вы себе позволяете? Если у вас есть ко мне вопросы, будьте любезны действовать в установленном порядке, а не таскать меня по сомнительным забегаловкам…

– Угомонитесь, а? – с досадой перебил собеседника парень. – Я как раз хочу поговорить с вами в забегаловке, а не в кабинете. Во-первых, пока не желаю раскрывать своего имени, во-вторых, обнародовать ваши семейные тайны. Надеюсь, вы оцените мое благородство.

– Ладно, оценил, – буркнул Киселев, отводя глаза. – Так чего вам надо?

– Послушайте внимательно, – призвал парень. – Ваша бывшая жена, похоже, основательно подсела на наркотики. Но это еще не все. У себя дома в Журавликах она устроила что-то вроде притона. Конечно, про такое элитное гнездышко неприлично такое говорить, но суть-то не меняется. Туда шляются подозрительные личности. Одни колются, другие нюхают, третьи вообще устраивают оргии. Но хуже всего, что туда повадился ходить один мерзкий тип, торговец наркотой, имени его я вам не скажу, оно пока вас не должно интересовать. Он снабжает вашу жену всем спектром этой дряни – героин, кокаин, марихуана. О масштабах торговли судить трудно, но мы подозреваем, что развернулся он там на всю катушку. А что? Люди туда приходят состоятельные – раз. Люди, до которых не так просто дотянуться, которых всегда отмажут, – два. Ну и место там тихое, вдалеке от глаз общественности – три. По правде говоря, тот контингент меня не волнует. Те, которые с жиру бесятся, черт с ними! Но этот тип торгует по всему району – несет гибель на улицы, так сказать. А вот этого мы уже допустить не можем.

– Ну, а от меня-то вы чего хотите? – устало спросил Киселев. – Я, между прочим, обхожу за версту те места, где появляется моя бывшая. Я даже по той улице, где расположено ее турагентство, не езжу…

– Это благоразумно, – кивнул парень. – Но с мэром-то у вас тесные отношения. Мне почему-то кажется, что Варламову не безразлична репутация его дочери.

– Не безразлична. Но я как могу тут помочь? И вообще, не лучше ли будет, если ваше начальство об этом само поговорит с Анатолием Трофимовичем?

– Начальство пока ни о чем не знает, – хладнокровно сказал полицейский. – Мы действуем на свой страх и риск. Видите, я раскрыл вам свои карты. Надеюсь на встречную любезность.

Сергей Романович так разволновался, что даже вспотел. Не понимая, что делает, он схватил чашку с теплым кофе и одним глотком осушил ее.

– Знаете, что я вам скажу, – внезапно произнес он жалобным голосом. – Я десять раз уже пожалел, что когда-то женился. Ну за что мне это? Притон, наркоторговля… Дурдом какой-то! А нельзя ли все-таки как-нибудь без меня обойтись?

– Видите ли, мы надеемся, что вы исполните роль парламентера, – объяснил полицейский. – Мы не хотим обращаться напрямую к его превосходительству…

– К кому? – не понял Киселев.