Легенды довоенной Москвы

В Японию Рихард прибыл 6 сентября 1933 года и сразу же начал собирать разведгруппу. В итоге в ее костяк вошли немец радист Макс Клаузен и его русская жена Анна, японцы – поэт и журналист Ходзуми Одзаки и художник Итоку Мияги и серб Бранко Вукелич также, как и Зорге, приехавший в Японию под видом журналиста.

Завязывая полезные знакомства, Рихард подружился с немецким полковником Ойгеном Оттом, бывшим в ту пору офицером-посредником, осуществлявшим связь между японским и германским генштабом. Чуть позже Отт стал военным атташе, а потом и вовсе занял пост посла. И произошло это не без деятельного участия Зорге, который часто помогал ему советами и составлял за него доклады для генштаба. Вообще это сотрудничество оказалось чрезвычайно полезным для обоих. Зорге сделал Отту карьеру, и тот очень ценил его, понимая, что без его помощи не достиг бы таких высот. Отт считал Рихарда своим лучшим другом, полностью и безусловно доверял ему и охотно делился с ним любой информацией, даже такой, которой согласно инструкции он не должен был делиться вообще ни с кем. Делился он, впрочем, не только информацией. Жена посла стала любовницей Рихарда, Отт об этом знал и… не делал из происходящего проблемы. Как некогда для профессора Герлаха, дружба с Зорге оказалась для него важнее отношений с супругой. Конечно, был у него корыстный мотив – Рихард очень помогал ему в работе. Но этот мотив не был единственным, Ойген Отт действительно искренне любил Зорге – после его ареста он всеми силами пытался отстоять доброе имя своего друга и добиться его освобождения, он до последнего не верил в то, что тот был резидентом СССР.

При первой же встрече Рихард Зорге и Хельма Отт узнали друг друга. Как оказалось, они уже виделись раньше, когда-то давно, еще во Франкфурте, и познакомились при обстоятельствах, весьма компрометирующих обоих. Рихард в ту пору активно работал на КПГ, Хельма была замужем за членом КПГ. Собственно, они и познакомились на какой-то вечеринке, устраиваемой активом коммунистической партии, и весь вечер танцевали вместе, уже тогда проникнувшись друг к другу симпатией. Теперь симпатия возобновилась. И к тому же их связывала общая тайна. А это – очень сближает.

И конечно, Зорге не был бы самим собой, если бы ограничился любовными отношениями только с одной женщиной. Вообще, если посчитать все свидетельства на эту тему, возникнет впечатление, что в его постели побывала половина женского населения Токио – по крайней мере что касается иностранок. Вездесущая японская полиция в процессе слежки насчитала около тридцати особ прекрасного пола, с которыми Рихард вступал в интимную связь – и это не учитывая проституток!

«Отт знал и об отношениях Рихарда со своей секретаршей, – пишет Николай Хохлов, – которая ни в чем не могла отказать любовнику и предоставляла ключи от любого кабинета и большинства сейфов. Иногда она, томимая любовным нетерпением, звонила Зорге и умоляла его о встрече. Ее страстные монологи прослушивало, конечно, гестапо, расценивая их как очередную любовную интрижку Рихарда… В то же время Хельма, забыв о немецкой сдержанности, устраивала жаркие сцены ревности Зорге. Секретарь Зела Габелин попала в немилость только за то, что лестно отозвалась о Рихарде и высоко оценила его хорошие манеры и талант рассказчика. Но никаких соперниц жена посла не собиралась терпеть и расправлялась с каждой, кто пытался отобрать ее трофей». Бедняжка Хельма, она заранее была обречена на провал…

Ключи от любого кабинета и большинства сейфов вполне мог предоставить Зорге и сам посол Отт, но с другой стороны, послом тот стал далеко не сразу, так что поначалу вполне могли пригодиться и услуги его секретарши. Впрочем, Зорге всегда был в посольстве своим человеком, и гестапо не проявляло к нему особого интереса по одной простой причине: Германское разведывательное управление считало Рихарда своим агентом. Еще до отъезда в Японию Зорге попросил разрешения у Берзина поступить на службу в шестой отдел РСХА и делиться с ним частью добытой информации. Иначе было бы просто невозможно внедриться в посольство – ему не стали бы доверять.

Но разумеется, немецкое посольство и Ойген Отт были у Зорге пусть и одним из главных, но не единственным источником информации. В целом, работа в Японии проходила таким же образом, как и в Китае: Зорге вел жизнь плейбоя, создавая у окружающих образ симпатичного, обаятельного и лихого парня, души компании. Круг его общения был чрезвычайно широк, в него входили и журналисты, и политики, и крупные промышленники, и представители японского генштаба. Как всегда, интересные и важные сведения добывались на дружеских попойках. Полиция следила за каждым его шагом, но ничего странного или предосудительного в жизни немецкого журналиста не находила. Зорге вел себя как вполне добропорядочный и достойный уважения гражданин.